Я осознал, что она права. Я не мог просто стереть чужую жизнь и заменить её своей. Мне нужно было учитывать последствия своих действий и их влияние на других.
– Ты права, Эмили, – сказал я, беря её за руку. – Мне нужно подумать, чего я действительно хочу, и что будет лучше для всех. Я не должен действовать импульсивно, не задумываясь о последствиях.
Эмили кивнула, на её лице появилось облегчение.
– Я рада, что ты понимаешь, Егор. Это трудное решение для тебя, и я не завидую тебе. Но верю, что ты сделаешь правильный выбор как для нас, так и для нашей семьи – в прошлом и настоящем.
Я кивнул, чувствуя тяжесть своего решения.
Я понимал, что не могу просто стереть свою жизнь и заменить её другой, несмотря на то, что так сильно этого хотел.
Осознав, что натворил уже много ошибок, я решил больше не возвращаться в прошлое через сны.
С другой стороны, я не мог забыть своих дочерей. Хотя их рождение не случилось в этой реальности, я не мог избавиться от привязанности к ним.
Шли дни. Я старался примирить в своём сознании две реальности и жить дальше. Но каждый раз, когда я смотрел на Эмили, я вспоминал семью, которую потерял, и это наполняло меня болью.
– Скажи, Эмили, – однажды спросил я свою нынешнюю жену, – почему мы прожили вместе тридцать лет, но у нас нет детей?
Она посмотрела на меня с удивлением и печалью в глазах.
– Егор, я думала, ты больше не хочешь говорить об этом. Это болезненная тема для нас обоих.
– Я знаю и прошу прощения. Но мне нужно понять, – ответил я.
Эмили глубоко вдохнула.
– Ты знаешь, Егор, я – актриса и не могла позволить себе выпасть из обоймы, – сказала она. – Если бы я забеременела, я бы потеряла форму, пока ходила с животом и затем кормила. Агенты и режиссёры быстро обо мне забыли бы. А наверстать упущенное – ой, как это трудно.
Я посмотрел на жену, её глаза были полны печали, я понял, что она тоже мучилась из-за того, что не стала матерью. Я почувствовал вину за то, что причинил ей боль, напомнив о детях.
– Эмили, прости, что поднял болезненную тему, но ты понимаешь, что я мало что помню из нашего прошлого, – сказал я.
Она покачала головой.
– Нет, Егор, не извиняйся. Это не твоя вина. Просто это мой выбор. Актриса – не просто работа, это призвание. Моя карьера всегда была приоритетом, и я не могла рисковать ею ради ребёнка.
Я взял её за руку и нежно сжал.
– Я понимаю, Эмили, и не виню тебя за это. Ты невероятно талантливая актриса, и ты многого добилась. Просто мне жаль, что всё сложилось так, – сказал я.
Она посмотрела на меня с грустной улыбкой и обняла, уткнувшись лицом в моё плечо.
Тем временем в обычных снах, где я не путешествовал в прошлое, мне начали сниться мои дочери, которые у меня и Аллы были в другой жизни – Ксюша и Маруся.
Им было по 16 лет. Они заканчивали школу.
Ксюша – красивая девушка с непослушными вьющимися волосами, похожими на волосы её матери. Маруся, напротив, пошла в отца: тонкая и высокая, как тростинка, с тёмными волосами. Несмотря на разную внешность, они были очень близки и чем-то походили друг на друга, возможно, своими задорными и нежными улыбками.
К удивлению, с годами мои воспоминания о них и о нашем времени вместе не стирались, а, напротив, становились всё более яркими и осязаемыми. Я мог вспомнить, как Ксюша играла на гитаре и выступала в школьной рок-группе. Маруся рисовала картины, и многие предсказывали ей карьеру талантливой художницы.
В моих снах мы смеялись, шутили, гуляли, отмечали их дни рождения и просто прекрасно проводили время вместе.
Я не мог смириться с тем, что никогда не смогу испытать это наяву. Это было горько-сладкое чувство. С одной стороны, я был благодарен за возможность снова видеть их, пусть даже только во сне. С другой – не мог избавиться от печали, зная, что они не существуют в этом мире.
Однажды, когда я сидел, погружённый в воспоминания о прошлом, ко мне подошла Эмили.
Она видела, что я испытывал душевную боль, и хотела помочь мне.
– Егор, я вижу, что ты мучаешься, – сказала она, её голос был полон заботы и сочувствия. – Я знаю, что ты думаешь о своём прошлом и о семье, которую оставил. И понимаю, что тебе нелегко смириться с тем, что они никогда не существовали в этой реальности. Я понимаю, как трагична для тебя утрата дочерей. Если ты не можешь так жить, давай расстанемся. Ты сможешь вернуться в наше прошлое и не делать мне предложение, и тогда, возможно, твоей женой снова будет Алла, и ты вернёшь своих детей.
Слова Эмили эхом раздавались у меня в голове, пока я пытался осмыслить то, что она сказала.
Я посмотрел ей в глаза, пытаясь найти хотя бы малейший намёк на шутку или желание манипулировать мной. Но всё, что я увидел, – это искренность и подлинная забота о моём благополучии.
– Эмили, я не могу поверить, что ты предлагаешь мне уйти, – сказал я, чувствуя, как в горле встал ком.
Она поджала губы и опустила взгляд на свои сложенные на коленях руки.
– Не буду скрывать – это сложно, но я вижу, как ты страдаешь. И я не могу видеть тебя таким, – сказала она.
