О портале стало известно в феврале, а в начале июня место и время были установлены практически точно. Логинов прикинул (а позже, днем, проверил на карте – не сильно ошибся), что это в стороне от жилья, но где-то недалеко проходит проселок. Получалось удачно. Андрея уже утомила суета и беготня последних месяцев. Какое-то время он еще опасался, что его своеобразной бурной деятельностью заинтересуются компетентные органы, но, видимо, у них хватало забот поважнее, чем разработка “инопланетных агентов”. До “часа Х” оставалось несколько дней. Внешние носители были практически заполнены, груз упакован и ждал своего часа большей частью в гараже, меньшей – в квартире. Логинов съездил на рекогносцировку, увез часть груза и проделал кое-какие манипуляции, о которых его проинструктировала Риннике.
– У тебя все готово, Андрей? Одиннадцатого числа, в 9:17 плюс минус двадцать минут.
– Все готово. Груз будет доставлен вовремя, надеюсь, в целости и сохранности. Кому его передать на месте? – деловито отрапортовал Логинов.
– Что значит “передать”? Андрей, ты что, не смей! Это… это самоубийство! Ты упадешь с нескольких метров неизвестно на что… на камни или деревья. Даже если выживешь, поисковая партия доберется до района доставки в лучшем случае за две недели, – Риннике была здорово напугана. Что там напугана, в такой панике он ее просто не помнил! Андрею стало немножко стыдно.
– Ринни, ну пошутил я, ты чего. Я ж не идиот. Хотя шутка, конечно, идиотская, прости.
Идиотом он себя не считал. Но с февраля странные вещи лезли в голову. В минуты задумчивости сам собой перед глазами всплывал тот образ Риннике, который она передала при первой встрече. Собственно, больше своих “портретов” она ему и не показывала. Он вспоминал и пытался представить, как она двигается, дышит, улыбается… Ее походка, запах ее волос – какими они могут быть? Поймав себя за этим занятием, он стряхивал оцепенение, прогоняя неуместные мысли.
А ночью караулили вариации одного и того же кошмара: он стоит в глухом лесу на поляне, центр которой занимает туманная вращающаяся воронка. Она крутится все быстрее, затягивая все вокруг: ветки, камни, валежник. Андрей хочет развернуться и убежать, но тело не слушается, и он, как завороженный, шагает прямо в центр этого странного смерча. Короткий миг темноты, и вот он уже стремительно летит куда-то. Нет, не летит – падает в глубокое ущелье среди скал… Сон повторялся уже несколько раз, но менее страшным от этого не становился. “Да не полезу я туда, не полезу, нафига мне это?” – сам себя успокаивал Логинов.
Конечно, он был разведен, и детей не было (во всяком, случае, о которых бы знал). Его брак просуществовал два с половиной года, рухнув после выкидыша на четвертом месяце и двух месяцев периодических скандалов, в которых частенько участвовала теща, активно подливавшая бензинчик в костер из их семейной жизни. Логинов, пытавшийся вначале успокоить жену, постепенно заводился и высказывал обеими женщинам многое из того, о чем стоило бы промолчать. Однажды Вика просто ушла, пока он был на работе, и Андрея встретил полупустой платяной шкаф. В квартире, оставшейся ему от бабушки, было очень чисто и тихо. Все свои мелочи вроде зубной щетки, шампуней и всяких женских прибамбасов Вика выбросила, мусор вынесла. О том, что у Андрея была жена, напоминало только одиноко лежавшее на кухонном столе женское обручальное кольцо да штамп в паспорте.
Он долго переживал за Вику после развода: это была первая ее беременность и, с большой вероятностью, последняя. И вот недавно, в мае, нечаянно встретил ее. Андрей торчал в люльке автовышки и крепил кронштейн под кабель на бетонную опору. И вдруг увидел бывшую жену. Вика катила по тротуару детскую коляску. Взгляд ее, задумчивый и спокойный, какой уже успел позабыть, ловить побоялся. Отвернулся поспешно, пока не заметила. И с той поры отлегло, отпустило. Она отпустила.
Но были еще родители, были сестра с племянниками в далекой Италии, с которыми виделся несколько дней в году, когда они приезжали погостить. Была не слишком насыщенная, но привычная, налаженная жизнь со своими заботами и радостями, в которой у него было свое место. Посиделки с Ефимычем, “полежалки” со Светкой, выходные на даче с родителями, шашлыки в теплой компании на природе… Такие маленькие радости, как якоря, крепко держат в этой жизни.
…Карнавал на площади закончился. Стихла музыка, народ постепенно расходился по соседним улочкам. Знакомые люди проходили мимо, не здороваясь, не замечая, обходя, как фонарный столб, если он вставал у них на пути. Мать издали заметила, вскинулась, шагнула в его сторону, но отец увел ее, приобняв за плечи и говоря что-то успокаивающее. Вика, глянув на него украдкой, торопливо покатила детскую коляску в ближайший переулок. Андрей взошел на опустевшую сцену. Холодно. Под ногами захрупал наст, налетевший стылый ветер кидался колючими снежинками. Повертел головой – вокруг никого, только снежная пустыня и голодный вой ветра. Он остался один…
