Женя – обычная девочка, которая почему-то никак не может проснуться. Сны овладевают её сознанием, возвращают в прошлое, искажают его, иронизируют над ним. Сможет ли Евгения наконец отпустить своих призраков и начать жить настоящей жизнью?
– Вставай, Женя, проснись, Женя!
Но Евгения не хочет вставать.
– Давай же! Прошу, очнись!..
Никакой реакции.
– Да что с тобой такое, Женя! – голос надрывается. Слышатся всхлипывания, – Уже вечер, а ты всё спишь!
Пианино, яркий свет, телевизор, включённый на полную громкость и показывающий сущую бессмыслицу… Скрип дверей, разного рода шум и грохот, прикосновения,
Ничего не помогало Жене проснуться. Ничто не могло вернуть её к действительности. Но что за сны видела эта девочка, пока все так упорно пытались её разбудить?
Как странно порой предстаёт нам Прошлое во снах. Как искажаются его краски, как чудно оно смотрит на нас и как больно дёргает за плечо, показываясь, словно из-за дымовой завесы…
Почему появляется в снах и из-за чего так по-разному действует на нас и наше восприятие?
***
– Откуда эти дурацкие наручники? – спрашивала Женя, наклонив голову и озадаченно разглядывая неожиданно появившиеся оковы.
– Ты сама виновата, – отвечал ужасно весомый и странно знакомый голос из
– Как шутить?! – возмутилась Евгения, попытавшись по привычке всплеснуть руками (кандалы больно вонзились в тыльную сторону запястья…), – Я не сделала ничего противозаконного! Немедленно уберите это!
– Хорошо.
Наручники исчезли.
– Вот, теперь другое дело, – удовлетворённо проговорила Женя и снова хотела было разъединить связанные руки, но кисти будто бы склеились, – А это что ещё за ерунда! Там ведь ничего нет!
– Я не знаю. Ты сама виновата.
– Что-о-о?..
– Не надо было просить снять наручники.
Женя вновь предприняла кажущуюся бессмысленной попытку разъединить кисти. Напряжённые до предела мышцы болели, кожа сдиралась так, словно и вправду была намазана клеем… Но наконец руки
Её руки
Кровать. Свет потушен.
– Ау-ау!.. – крик в пустоту, – Здесь есть кто-нибудь?!
Но никто не слышит.
– Ау-ау! Помогите, мне страшно!
«Здесь так темно. Я чувствую, что кто-то смотрит на меня из угла…»
– Ау!.. – последний раз пробует позвать Женя. По венам разливается холодная тревога. Осколком льда страх впивается в сердце. Медленно растёт, обжигает голову тревога.
Лихорадочно с тихими всхлипами, девочка поднимается на кровати. Она свешивает ноги и касается чего-то тёплого, очень мокрого.
– Ай!.. – тихий крик. Падение.
Женя не успевает задержать дыхание. Она всем телом чувствует страшную и странную прохладу, обволакивающую невесомость и в то же время какую-то тяжесть, навалившуюся так неожиданно…
Здесь, под водой светло. Здесь даже тепло, когда уже немного привык.
Тут синий свет, тут переливы. Так красиво, завораживающе. Здесь окна, выходящие на город…
Но, засмотревшись на эту красоту, Женя задыхается и тонет.
Кладбище.
Женя бродит по нему, рассматривая старые могильные плиты.
Всё очень серое, всё очень блёклое…
И – безмолвие. Оно наполняет голову, оно наполняет грудь.
Руки замёрзли. Дождь моросит – небо будто плачет…
Холодок пробегает по коже.
Никого нет вокруг. Очень пусто.
Внезапно прилетает стая воронов.
Птицы бросаются на Женю и валят её с ног. Она падает… Кричит, пытается встать.
Они не клюют её. Они проводят по её коже крыльями, как-то совершенно не больно, даже ласково, но почему-то Евгения никак не может подняться.
У Жени дежавю. Такое, будто когда-то она тоже была вороном. И также валила людей с ног. А они громко кричали и пытались вырваться из этих странных объятий…
Концертный зал. Хор.
Много людей. И, кажется, совсем не страшно.
Хор исполняет песню, чтобы затронуть очертания чужих душ и внести в их гармонии свою лепту.
И в этом же хоре поёт Женя.
Она голосит, доставая мелодию из самого сердца и, выучив назубок слова, абсолютно не думает о них.
Ей хочется ненадолго разложить себя на ноты, чтобы видеть, как расплывается по залу её собственный голос. Ей хочется подарить слушателям смысл, эмоции.
Эта песня о каком-то известном человеке. И этого человека уже давно, кажется, нет в живых.
Окрашивая, словно кистью, голосом ноты, Женя внимательно смотрит в зал. Её беспечный взгляд проходит слева направо, по затуманенным лицам слушателей.
И сквозь них, где-то сбоку на заднем сидении, Евгения внезапно видит того самого человека, о котором поётся в песне.
Голос Жени срывается. Мысли становятся туманными. Она тупо смотрит на
