Сара О’пейн плакала, прислонившись к стене под окном, из которого пробивалось несколько лучей от фонарей и блеклой луны. Ее плечи дергались каждые пару секунд от нового вздоха, колени, служащий ей опорой, дрожали, волосы сползли вперед, закрыв без того невидимое лицо, спрятавшееся за руками.
Осознав сложившуюся ситуацию, резко подошел и сел рядом, Сара даже не подняла головы, но знала, что я здесь, что вижу ее такой.
Мной овладела такая вселенская печаль, что я тут же прислонился к стене спиной, перетягивая Сару в свои объятия. Она совсем не сопротивлялась, может быть, уже просто не было сил. Маленьким комочком девушка прижималась к моей груди своей спиной и рыдала, не говоря при этом ничего. Как обезумевший от душевной тоски я целовал ее. В макушку, в плечи, в соленые от слез щеки… Мне хотелось спрятать её внутрь себя, в самое сердце, где ей было бы тепло, но пока я лишь чувствовал, как оно оглушительно бьет по грудным стенкам, пытаясь вырваться. Сара давала свободу моим действиям, не отворачивалась, ничего не говорила, плакала только, позволяя мне окутывать её лицо поцелуями.
Холод от стены не помогал держать себя в руках, я буквально сошел с ума, понимая всю близость этой ситуации. Я и Сара моментально стали роднее.
Она доверяла, я успокаивал.
Но не знаю кого. Её? Или все же себя? Потому что чувствовал, как перехватывало дыхание от картины с ее терзаниями, красным и мокрым лицом, ртом, перекошенным от постоянных вздохов и рыданий. Я хотел помочь, но не знал как, не понимал, что мог бы для нее сделать. Если это сделали те же два урода, я сам их прибью, воспользуюсь советом Сары, дам им по ебалу своим протезом, что стоило сделать вчера. А пока лишь обнимал ее, прижимал к себе, насколько это возможно, и целовал, вкушая вкус соли на губах.
Не знаю, сколько в итоге прошло времени, однако настала тишина. Я запрокинул голову назад, стена, пронизанная холодом, остужала пропащий рассудок, возвращала к реальности. Грудь Сары вздымалась то вверх, то вниз от осторожного дыхания, сама она так ничего и не сказала до сих пор, но большим пальцем гладила мои костяшки на правой руке, которой я ее обнимал. А мне и спрашивать не хотелось, чтобы не нарушить мирную идиллию.
– Тебя когда-нибудь предавали? – шепотом, тихо и аккуратно спросила девушка спустя время, а за ней слабое эхо.
– Бывало, – мне показалось, спрашивать такое же в ответ не лучшей идеей.
– Дария трахалась с Троуном, – спокойным, даже размеренным тоном Сара произнесла те слова, из-за которых рыдала чуть ли не в конвульсиях. – Волнует меня совершенно не он…
– Я понял.
Ощущение глупого положения. Не знаю, что мне надо на это отвечать. Может, и говорить не стоит? Я, возможно, вообще ей нужен только как слушатель.
– Да что ты… – она обернулась, желая накричать на меня, выплеснуть остатки агрессии и печали, но у меня на лице были видны следы случившееся грусти от вчерашнего. – Что с тобой случилось?
Лицо Сары было так близко, что я еле держался, и отговаривал себя от опрометчивого поступка. Тот взгляд, скрывающийся под мокрыми ресницами, уже ни раз сделал маршрут по боевым ранам. Девушка с лаской, которая, как я полагал, ей не особо присуща, целовала каждый шрам и синяк своими холодными губами. Однако это были самые изнеженные губы, которые когда-либо меня целовали.
Сара выцеловывала дорожку от бровей до скул, но затем, не прекращая, опускалась вниз до уголков губ. На секунду она отстранилась и посмотрела мне в глаза, будто спрашивая разрешения. Но разве Саре О’пейн нужно было чье-то разрешение когда-либо? Не нужно, нет, и она это знает.
Сильнее прижав Сару к себе, я перестал отдавать отчет своим действиям, и то, от чего так тщательно бежал, накрыло меня с головой. Девушка развернула корпус тела, пересаживаясь с пола на мои колени. С плеч спадали волосы, щекоча мои щеки. Руками она обвила шею, напирая. Холодные, мягкие и соленые губы сейчас были моим экстази, чтобы тут же забыть все плохое.
Как бы я не кричал себе: «остановись!», меня это не отрезвляет, поэтому я продолжаю жадно целовать Сару О’пейн, запуская руку в ее гладкие волосы. Мне сложно оторваться, хотя стоило бы, но я так долго от этого убегал, что теперь не могу насытиться. Кроме того, сама девушка не отдалялась, наоборот, словно старалась стать ближе. От любых прикосновений по лицу пробегала энергия боли из-за синяков, плевать на эти надломанные трещины, пока она рядом. Сбит прицел на все то, что стояло за Сарой, потому что не было больше ничего кроме нее.
Особенно, когда она отстранилась и посмотрела в открытое окно своими карими, кукольными глазами. Её грудь вздымалась почти перед моим лицом, запах вишни удушающим шлефом крутился вокруг шеи, перекрывая любой кислород кроме духов. В сердце все клапаны перемешались, кровь бежала по венам, чувство полного удовлетворения, как после тяжелой наркоты.
– Мне жаль, – сказал я, сжав ее бедро, – они тебя не достойны.
– А ты? – ухмыльнулась она. – Ты что ли достоин?
– Даже если и нет, то они еще хуже. Я давно хотел тебе это рассказать, но…