— Но новых отношений не хочешь. Боишься, что вновь ошибёшься.
— Нет, не хочу и боюсь. Одной лучше и спокойнее.
— Думаешь, одна справишься? А если, что родишь ребёнка от донора.
— Ну, что-то в этом роде. А что плохого? Ребёнок будет только мой.
— А то, что ты молода и красива. И из-за одной чужой ошибки, хочешь закрыться от этого мира. Сможешь ты вырастить счастливого и полноценного ребёнка, если сами не веришь и боишься?
— Я пока не думаю рожать ребёнка. Рано.
— А о чём думаешь? Винишь себя в том, что произошло?
— Нет, уже не виню. Обидно, что так долго была слепа.
— Это не ты слепа. Это он слеп. Его ещё жизнь накажет, вот увидишь.
— Я надеюсь, чтобы у него всё будет хорошо. Не хочу, чтобы он был наказан. Его таким создала природа. Слава неплохой человек.
— Ты гуманистка. Он и дальше будет изменять, врать только другим.
— А вы за кару небесную. Казнить, нельзя помиловать. Не жалко?
— Нет, я за кару при жизни. Человек должен сам осознать. А если его всё устраивает. Значит, его накажет кто-то другой.
— Вы говорите о себе? Да. Я предал дорогого мне человека. И потерял самое ценное — дочь. Она погибла из-за меня. Я считал, что могу жить, как я хочу ни на кого не оглядываясь. А так не получится. Сейчас мне тридцать пять я оглядываюсь в прошлом остались мои самые любимые и дорогие. То, что ты видишь оболочка. Я заплатил страшную виру за свой грех.
— Может, прошлое оставить в прошлом? И начать всё сначала.
— Это не оставить. По моей вине оно не стало будущим. И я не хочу это забывать. Я решил лишить себя будущего.
— Тогда вы не сможете идти вперёд.
— Я не хочу никуда идти. Для меня всё уже было.
— Ты молод, не говори так.
— Ты первая, кому я хочу о себе рассказать. У меня была жена и дочь. Обе как под копирку тихие, скромные и любящие. Живи да, радуйся. Но мы не ценим, что имеем, и я загулял. Скоро понял, что эта не та женщина, что мне нужна. Но маховик был запущен. Она не смирилась с моим уходом и убила мою жену и дочь. Вернее, приехала убить дочь, но жена решила, что может остановить джип. Они погибли вместе. Я тогда чуть не умер. Не умер, но и не живу. Просто созерцаю жизнь, которая идёт вокруг меня. Я живой труп. Простите, была страшная тяга всё вам рассказать. Я вам противен?
— Нет, не противны. Все ошибаются. А, что вы рассказали — ужасно. Но пережить можно всё. Или хотя бы попытаться. Оживайте.
— У меня нет желания. Живу по инерции. Прошёл день и ладно.
— Вашим девочкам тяжело это видеть. Они же любили вас.
— Любили. А давай те оживать вместе. Вы же тоже не живёте.
Мы, будем делать шажочки к жизни и поддерживать начинания друг друга. Мы же родственные души. Вы ещё живы, но ранены. А я смертельно ранен, но ещё жив. Совместно, что-то выйдет.
— Я хочу научиться танцевать танго. Мне нужен напарник. Начнём.
— А вы знаете, Наташенька, что сказал про танцы Кристофер Морли. Танцы — прекрасная тренировка для девушек, это первый из способов научиться угадывать, что мужчина собирается сделать, прежде чем он сделает это.
— Отлично, готова попробовать.
— Пробуйте, а я научу. Хотите читать мужчин, как открытую книгу.
— Боюсь зачитаться или неправильно прочесть.
— К чёрту все боюсь. Мы с вами пойдём летать в аэротрубе. Давно хотел.
— Согласна.
После нашей первой тренировки он пошёл меня проводить. Мы простились у моего дома. На душе было тяжело. Я очень, очень хотела помочь этому отчаявшемуся человеку. За ошибку и чужой грех, он дорого заплатил и до сих пор платит. Хочу ему помочь.
Уже прощаясь заметили соседа. Как не заметить? Стоит как ангел мщения. Испепеляя нас взглядом. Какое он право имеет? — бесит.
Максим спрашивает: Помочь?
— Нет, сама справлюсь. Он у меня сейчас получит.
— Ты поосторожнее. Пожалей мужика. Присмотрись.
— Ещё чего он самовлюблённый бабник. Отвернулась и пошла вершить суд. Пора с ним заканчивать, что ходить вокруг да около. Встала напротив него и говорю: Николай не знаю, что вы от меня хотите, только это пустое. Не теряйте зря со мной своё драгоценное время. Вы мне не нравитесь и никогда не понравитесь. Вы копия моего мужа. Уж простите- кабель. Поэтому найдите себе женщину по себе, а меня оставьте в покое. У нас с вами разные дорожки.
— А по себе это какую?
— Это ту, которая тоже одним местом думает.
Вижу, кулаки сжал. Желваки ходят. Глаза горят, сейчас взорвётся.
— Ты ничего не знаешь. И меня ты не знаешь. А судишь.
— И знать не хочу. Другого не ждите.
Развернулась и пошла. Вот, кажется, высказалась, а легче не стало. Судью из себя построила, а разве право имею. Славку и Максима оправдала и помиловала, а человека которого только заподозрила в подобном, осудила и приговорила.
Когда, чтобы помочь себе, я пестовала в себя стерву, я не задумывалась о последствиях. А сейчас я сама себе не нравлюсь. Стерву пора убирать в дальний ящик, а то однажды увижу в зеркале не себя весёлую и счастливую, злую и жестокую тётку.
