- А что-нибудь поприятнее в твоем убогом репертуаре найдется? - с надеждой спросила она.
- Из "поприятнее" могу предложить душ, физические упражнения или прогулку по ночной Москве. Можем закатиться в ночной клуб. Ты там была когда-нибудь не по работе, а для развлечения?
- Леш, я уже в том возрасте, когда по ночам хочется не развлекаться, а спать.
- Угу, или работать, - добавил он. - Ну так что ты выбираешь?
- Спать, Лешенька, - радостно сказала Настя и чмокнула мужа в шею. - Теперь уже можно спать. Я вспомнила.
Он сказал про ночной клуб, и Настя автоматически подумала о Василии Славчикове, который, судя по словам Боровенко и отчетам Стасова, любил посещать подобные заведения. Ольга Витрук - та самая женщина, с которой он встречался, которая у него ночевала и которая была вместе с ним, когда Василий контактировал с пенсионером Галкиным. Ольга Витрук, редактор издательства, осуществляющего проект "Василий Богуславский". Она случайно, в самом деле случайно, набрела на материалы Нестерова и украла их прямо из-под носа у Светланы. Она понятия не имела, что это за материалы, откуда взялись, кто и зачем их собирал. Она просто увидела истории, которые теперь, после смерти журналиста, никому не нужны, но которые помогут ее ненаглядному Васеньке не выглядеть совсем уж беспомощным в глазах своих соавторов. Она любила его и искренне хотела помочь.
Утром Настя поняла, что не может встать с постели.
Вернее, встать она может, ноги не отказываются ее держать, но все это очень условно, потому что глаза ничего не видят. Они просто отекли, опухли и не открываются.
А когда открываются при помощи пальцев, то есть насильственно, в них начинается такая болезненная резь, что кричать впору. Насте казалось, что под веки ей напихали битое стекло и ходят по нему ногами, втаптывая в глазное яблоко.
Чистяков позвонил в глазное отделение поликлиники, там ему сказали, что больную нужно привезти, потому что окулист на дом не выезжает.
- Да как же я ее привезу! - орал в трубку Леша. - Я что, под мышкой ее нести должен? Это взрослая женщина, в ней семьдесят килограммов живого веса.
- Помогите ей дойти до машины, - невозмутимо посоветовали ему.
- Она не может идти, она кричит от боли!
- Привозите, - последовал краткий ответ. - Иначе мы не сможем вам помочь.
Рассвирепевший Чистяков швырнул трубку и принялся листать толстый справочник "Желтые страницы", где было много всякой рекламы, в том числе и по медицинским услугам. Он сделал несколько звонков, и уже через полчаса в квартиру входил врач, услуги которого стоили весьма недешево, но зато он не требовал от Чистякова невозможного.
Окулист посмотрел на тот кошмар, который еще вчера был светло-серыми и даже довольно красивыми глазами, чем-то промыл, что-то закапал, выписал рецепт и велел лежать, задернув в комнате шторы и положив на глаза толстое полотенце.
- Покой и темнота, - строго произнес он, - капли закапывать, раствором промывать, никакого телевизора и никаких книг.
- А когда это пройдет? - прошелестела обессиленная болью Настя.
- Резь пройдет минут через тридцать, отечность продержится несколько дней. Примерно с недельку вам придется носить темные очки, свет вам категорически противопоказан. И никакого напряжения глаз, это вы, надеюсь, понимаете. Ни читать, ни писать нельзя.
- Когда я смогу встать?
- Завтра. И не раньше. А лучше всего полежать пару дней Вы же не сможете ходить и чем-то заниматься с закрытыми глазами, так уж лежите. Покой и темнота, - повторил он уже от порога.
- Слыхала? - строго сказал Чистяков, проводив врача. - Будешь лежать с полотенцем на лице и полностью от меня зависеть. А я буду читать тебе вслух и охранять твой покой. И имей в виду, если тебе будут звонить, я трубку не дам.
- Ладно, - провыла она. - Леш, а когда полчаса пройдут, а? Я больше не могу терпеть.
- Еще минут двадцать, Асечка.
- Я не вынесу! Я умру. Господи, как больно…
Он держал ее за руку, гладил по голове, уговаривал, пытался чем-то отвлечь, и наконец полчаса прошли, и обещанное врачом облегчение от лекарства наступило.
Резь стала утихать. Настя оживилась.
- Леш, надо на работу позвонить.
- Перебьются на твоей работе.
- Ну, Леш, это же прогул называется. Уже без пятнадцати десять, через пятнадцать минут начнется рабочий день, а меня нет. И больничного у меня нет. Надо хотя бы предупредить.
- Я сам позвоню, лежи.
- Только ты Короткову позвони, ладно?
- Не руководи, пожалуйста. Кому надо, тому и позвоню.
Он ушел на кухню, плотно закрыл дверь, и Настя, как ни силилась, не могла услышать, кому он звонил и что говорил.
- Леш, набери мне Зарубина и дай трубку, мне надо ему сказать кое-что, - снова начала она ныть, когда обрела способность думать о чем-нибудь, кроме боли в глазах.
- Я сам все скажу. Лежи спокойно и не поднимай голову.
- Ты ему скажи, что это Ольга Витрук, редактор из издательства…
- Ася, у меня нет маразма, я помню все, что ты мне вчера сказала. Не нужно повторять. Помолчи, пожалуйста, ладно?
