Одиннадцатилетний брак завершился скандальным разводом!Брошенный супруг Гордон готов превратить процесс раздела имущества в третью мировую…Покинувшая его Патрисия пребывает в плену мифов о женской независимости…Их десятилетняя дочь Рейчел нахально использует ситуацию в своих целях…А когда в дело вмешиваются многочисленные подруги Патрисии, мужчины, желающие разделить ее одиночество, и даже пес по кличке Брайан — событие принимает и вовсе невероятный оборот!..
Единственное, чего я не учла, когда решила изменить свой статус и превратиться из замужней женщины в мать-одиночку, была собака. Множество мыслей, ужасных и тривиальных, крутилось в голове и оставляло шрамы на сердце в горькие дни осознания того, что мой брак подошел к концу, но вот о собаке как-то не подумалось. Да и то сказать, на рихтеровской шкале эмоциональных потрясений собаки даже не обозначены.
В принципе я их ненавижу. Точнее, если говорить честно — теперь я стараюсь быть честной во всех вопросах, — я ненавижу их владельцев, а собак просто не люблю. Так, дерьмо на ножках, поставщики маленьких кучек экскрементов на дорожки, где гуляют добропорядочные граждане, любители скрести в траве и обнюхивать интимные места, причем отвратительные песьи покровители поучающим тоном призывают вас этому радоваться: «Это собачка так дружит…» Моя лучшая подруга, утверждаю со всей определенностью, ни разу не задирала мне юбку с целью установить взаимопонимание, — не вижу причины, почему собакам нужно даровать подобную привилегию. К тому же собачьи владельцы загрязняют язык эвфемизмами — гнусное преступление! — говоря «прогулка» вместо «оправка» и называя «упражнением» занятие, суть которого остальные жители Земли передают фразой «помочиться на фонарные столбы». Я давно считаю неплохим проклятием выражение «Чтоб тебе стать деревом в стране собак». Наверное, однажды я его использую.
Однако когда человек мучается ощущением вины за насильственное извлечение единственного отпрыска из счастливой полной семьи, обрекающее дитя на неизвестность жизни с матерью, приходится идти на жертвы. В грустных голубых глазах Рейчел появилась хитринка (мораль десятилетних, к счастью, несложна — находить трещину в латах взрослого).
— Если у меня не будет папочки, — сказала она, — можно тогда собаку?
От облегчения, что дочь не отвернулась от меня, посчитав главной виновницей свалившейся беды, я согласилась.
Не знаю, что почувствовал Гордон, узнав, что Рейчел сочла представителя собачьего племени адекватной заменой отцу — подобные фрейдистские дискуссии не стояли в первых пунктах повестки дня, — но на окончательный выбор пса это, безусловно, повлияло.
Рейчел — хороший ребенок. Мои критерии в этом вопросе откровенно эгоистичны — дочка самодостаточна, не подвержена вспышкам раздражения и наделена любящим сердцем. Еще у нее есть понимание и зрелость, которые, по-моему, родились раньше Рейчел, хотя люди могут счесть эти качества результатом того, что она — единственный ребенок, к тому же девочка. Девочки, как известно, рано взрослеют и с ними легче, чем с мальчиками (хотя «легче» здесь, пожалуй, синоним «спокойнее»). Как бы то ни было, Рейчел — девочка покладистая, и собака показалась мне малой ценой за то, чтобы дочка такой и оставалась.
Мы поехали в собачий приют Бэттерси. Туда полезно нанести визит, вроде как в приемный покой в больнице, если вы хотите устыдиться собственных мелких проблем. При виде всех этих умоляющих влажных глаз и отчаянно машущих хвостов мне пришло в голову, что мои беды не так уж тяжелы — по крайней мере никто не говорит, что если меня не выберут в течение недели, то усыпят. Не знаю, практикуется ли там столь быстрое собакоумерщвление, но я чувствовала, будто смотрю на приговоренных. Битых пять минут я объясняла дочери, что мы можем забрать домой лишь одного заключенного, но, как я уже упоминала, Рейчел — девочка покладистая, и после того как я вытерла ей глаза, высморкала нос и несколько раз погладила по головке, она согласилась смотреть на вещи реалистически. Следует заметить, что дети быстро и практично принимают предложенные правила игры. Дочь довольно скоро отказалась от идеи «Рейчел — спасительница собачьего мира» и развернула леденящую кровь забраковку наличного товара, отвергая одного пса за другим совершенно менгелевским жестом.
Наконец после значительных усилий с моей стороны мы выбрали самую хилую и вялую дворнягу в загоне. Рейчел захотела мелкую вертлявую помесь джек-рассел-терьера с кем-то на редкость беспородным, однако в псе, на мой взгляд, было слишком много от Гордона: маленький, жилистый, с яркими беспокойными глазами, выступающим острым профилем и, могу поклясться, законченным эгоцентризмом, таящимся за уверенной самодовольной повадкой. Я слишком долго жила с таким существом в человеческом облике, чтобы сажать себе на шею еще одно, пусть четвероногое и рабски мне преданное. К тому же в душе порочной помеси наверняка не осталось ни капли отваги.
— Послушай, — сказала я дочери, которая наглаживала гордонообразную креатуру, стоя на коленях и счастливо улыбаясь, — как насчет малыша, который забился в угол?
