«Собачьи годы» – заключительный роман «Данцигской трилогии» Гюнтера Грасса. Он осмысляет историю Германии первой половины и середины XX века: предвоенное время, зарождение и расцвет нацизма, войну, послевоенные годы и период немецкого «экономического чуда». Повествование в каждой из частей романа ведется от лица одного из персонажей: Эдди Амзеля – «жертвы», Харри Либенау – «свидетеля» и Вальтера Матерна – «преступника», каждый из которых по-своему воспринимает происходящее. Гротескные образы, сюжеты и аллегории, пронизывающие повествование, отражают трагическую парадоксальность эпохи. Cатира становится для Грасса единственным средством, способным показать безумие общества, которое взрастило, а затем отрицало ужас Третьего рейха.
Переводчик:
Дизайн обложки:
Издатель:
Главный редактор:
Руководитель проекта:
Арт-директор:
Корректоры:
Верстка:
© Günter Grass: Hundejahre
© Steidl Verlag, Göttingen 1993 (1963)
© Günter und Ute Grass Stiftung, Lübeck
All rights reserved
© М. Л. Рудницкий, перевод, примечания, 1997
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Альпина нон-фикшн», 2024
Рассказывай ты. Нет, лучше вы расскажите. Или ты будешь рассказывать? Может, лучше господин артист начнет? Или пугала, все скопом? А может, подождем, покуда восемь планет не сойдутся в знаке Водолея?{1} Ну хорошо, прошу вас, начинайте вы! В конце концов, ведь это ваш кобель тогда… Да, но прежде чем мой кобель, ваша сука тоже… а до нее многие суки от многих кобелей… Но должен же кто-то начать – ты или он, вы или я… Итак: давным-давно, много-много закатов тому назад, задолго до того, как мы появились на свет, уже текла, не отражая нас в своих водах, Висла, текла каждый божий день и впадала куда следует.
Летописца, чье перо выводит эти строки, в данное время зовут Брауксель, и он по роду работы командует то ли рудником, то ли шахтой, где добывается, однако, не руда, не уголь и не калийная соль, но где, тем не менее, в поте лица своего трудятся сто тридцать четыре рабочих и служащих, вкалывая на откаточных штреках и промежуточных горизонтах, в забоях и квершлагах, не покладая рук ни в бухгалтерии, ни на отгрузке, и все это изо дня в день, из смены в смену.
Неуправляемо и коварно несла свои воды Висла в прежние времена. Покуда не созваны были многие тысячи землекопов и в году одна тысяча восемьсот девяносто пятом не прорыли между косовыми деревнями Шивенхорст и Никельсвальде с севера к югу протоку, так называемый «стежок». И он, этот «стежок», приняв воды Вислы в свое прямое, как по шнурку протянутое русло, уменьшил опасность наводнений и паводков.
Летописец Брауксель по большей части пишет свое имя через «кс», как «ксива», но иногда и через «хс» – Браухсель. А иной раз, в соответствующем настроении, он именует себя Брайксель, почти как Вайксель, то бишь Висла по-немецки. Игривость и педантизм водят его рукою попеременно и ничуть друг другу не мешают.
От горизонта к горизонту протянулись вдоль Вислы дамбы, и под присмотром главного комиссара водорегулирующих сооружений в Большой Пойме Мариенвердер надлежало этим дамбам противостоять как могучим весенним половодьям, так и августовским «доминиканским» паводкам{2}. И не приведи бог, если в дамбе заводились мыши.
