– – В тот самый момент, когда я начал искать его, этого мертвеца в его нескончаемом умирании, или, скорее, человека, которым он был когда-то и который, конечно, тоже не знал, ?как нужно жить; И вместе с тем – когда я начал искать То, что он (?как долго) понимал под жизнью, что превращал в последовательность скучных злобных & хамских самооправданий, последним и самым длинным из которых стало его писание –, И мои поиски не принесли мне успеха, ибо я не нашел ничего и никого под этими перепутавшимися отростками грязной бумажной кучи – –, так что постепенно во мне крепло совершенно=определенное подозрение, & я не мог не предположить, что если даже кто-то и в самом деле – здесь, в этом месте, где посреди мертвенной застылости пролегает устрашающая граница, – добивался собственного исчезновения путем неустанного писания, он мог давным-давно отказаться и от такой деятельности и от своего пребывания здесь, в этом ничейном месте, мог убежать, когда ослабло внимание подсматривавших за ним наблюдателей; может быть, даже в такой час как этот, потому что для бегства & казни всегда выбирают самый ранний час дня; или же он, этот чужак, этот якобы умирающий, попросту нагромоздил вокруг себя валявшуюся поблизости мертвую рухлядь и с той поры стал недосягаемым для всех-этих-историй & посягательств со стороны людей, которые простоты ради связали его нескончаемое умирание с грязью&ужасом этого мертвого места, некогда бывшего их селом, – возможно, лишь для того, чтобы оправдать в глазах чужаков и в своих=собственных глазах то состояние и то расположение духа, в котором они сами находятся (?как долго) & в котором вполне отдают себе отчет, хотя им никогда не приходит в голову мысль, что они могли бы изменить эту ситуацию & вместе с ней – самих себя. Или: дело даже не в этом: Ибо, возможно, Здесь, в этом месте, !никогда и не было такого свихнувшегося чужака, !никогда не существовало 1 автора всех-этих липких историй об умирании смерти & тлении – : Скорее уж (& вынырнувшее из тумана светлое сияние придало такому предположению четкие контуры), скорее уж все эти разбросанные кругом каракули могли бы быть лишенным какой-либо таинственности пэчворком из ошметок изобразительной & печатной продукции, то есть из фрагментов множества порванных растрепанных и размокших книг газет журналов писем должностных протоколов рецептов погашенных-&-непогашенных-счетов жалоб объявлений дневников извещений-о-свадьбах&похоронах, остатки & обрывки которых, просто в силу случайности или вследствие давней практики людей, которые обычно именно в подобных местах избавляются от своего мусора – как и уже исчезнувшие пограничники (о которых рассказывали местные крестьяне) в свое время, будто бы, именно здесь зарыли свои ядовитые & взрывоопасные отходы, – так вот, именно-такая практика & именно-такая случайность могли соединить Все-Это Здесь, среди запустения все больше и больше разрушающейся руины, разинувшей в зевке свой дурнопахнущий зев; и, продолжая рыться в этих вязких отбросах, так теперь думал я, я не найду ничего, кроме клочков&кусочков обоев – бумаги под бумагой под бумагой, влажной & покрытой буро-зелеными точками, – кроме этих прилипших друг-к-другу & падающих 1-поверх-другого бумажных листьев, постоянно увеличивающих почвенный слой руины и постоянно же его отравляющих –,
