- Ну ладно... - Тоня, словно всамделишная барышня, присела на краешек дивана, сложила на коленях руки и тихо протяжно начала: - "Лу-у-унные поляны, но-о-очь, как день светла. Спи-и-и моя Светлана, спи, как я спала-а-а..."
Когда Тоня так пела, она совершенно "улетала" и ничего вокруг уже не видела. В общем-то, у неё и голос был хороший, так что в садике на колыбельные сбегались из соседних групп воспитательницы и нянечки. Но вместо "аплодисментов" Тоне обычно доставались только "ну Тонька, ты даёшь!" и дружный хор "носиков-курносиков". А вот теперь... Затянув заключительное "спи моё сердечко...", она глянула, наконец, осмысленным взором и... наткнулась на внимательный, словно впитывающий каждую её ноту собачий взгляд. И на мгновение показалось, что никакой это не Буран, а заколдованный царевич, который только и ждёт, чтоб расколдоваться и предложить ей руку и сердце... Или лапу и сердце... Ну, по крайней мере, сердце-то у всех одинаковое!
"Боже, ну о чём ты думаешь!" - вспыхнула смущением Тоня и, наконец, отвела взгляд. Буран вздохнул и положил голову на вытянутые передние лапы. Тоне почему-то стало стыдно, словно она только что выслушала признание в любви и не знает, что ответить. "Господибоже... О, господи..." - разгосподькалась она, но тут из пучины фантазий её вывели детские голоса.
- А теперь, чур, я буду петь!
- Нет, чур, я!
- А я первая!
- А у меня страшнее!
- Так, дети, дети! - заторопилась мама. - Боря, что значит - страшнее?
- А я знаю песню, каторую дядька стораж пел!
- Господи, что ж он такое страшное пел?! - подначила Тоня, но пацан воспринял всё серьёзно и тут же немелодично заорал:
- "Шумел как мышь, деревья гнулись, и ночка тёмная была! Адна визлюбенная пара всю ночь гуляла да утра! Адна вазлюбинная пара..."
- Стой-стой! - замахала руками Тоня, когда обрела дар речи. - Боря, что ты поёшь?! Какая "мышь"?! Там же "шумел камыш"!
- Какой "камыш"?! - возмутился знаток романсов шести лет от роду и посмотрел на воспитательницу, как на глупого ребёнка. - КАК камыш можит шуметь!
- А как мышь может шуметь? - попыталась Тоня давить логикой, но с логикой у Бори было всё в порядке.
- "Шурр-шурр-шурр...", - с готовность изобразил он. - А ночию знаишь, как слышна!
- Да-да, я как-то об этом не подумала, - ошарашено согласилась Тоня.
- Да, действительно... - мама в свою очередь подумала и не нашла, что возразить.
- А кто у них там шумел? Ну, как мышь? - вдруг заинтересовался наблюдательный Витя.
- Ну-у-у... - задумался Боря.
- Наверна, кош! - встряла Лёлька.
- Какой "кош"? - не поняли её все. - Может "кот"?
- Вы чиго, какой "кот"! - отмахнулась девчонка. - Раз "шумел как мышь", значит должин быть "кош"! Разви кот шумит, как мышь?
"Логично!" - подумала Тоня с уважением, но тут нечаянно глянула вниз, на единственного участника спора, не принимавшего в нём участия, и ей стало смешно. Потому что глаза пса были так философски возведены горе, словно он один понимал нелепость всей постановки вопроса, но из философских соображений не считал возможным мешать людям сходить с ума. Ах ты ж паршивец!
И тут в дверь длинно позвонили. Очарование момента улетучилось, как дым в форточку. Снаружи ждали позабытые на время проблемы. Они вернулись и настоятельно требовали, чтобы их впустили - хоть из дома беги... Ощутив напряжение взрослых, детвора испуганно притихла. Мама подтянула на плечах шаль, Буран подтянул под себя хвост, Тоня встала, зачем-то одёрнула юбку и решительно пошла открывать.
Как и ожидалось, за дверью топтался наряд милиции, преисполненный ответственности. За его спинами безответственно прятался "милый друг", пытаясь и "органы" подтолкнуть к действию, и на глаза Тоне до времени не попасться. Рядом переминались с ноги на ногу Борины родители, с подозрением косясь на представителей "органов".
- Антонина Грачишина? - сурово вопросил передовой милиционер, а когда Тоня кивнула, безапелляционно скомандовал: - Пройдёмте с нами, на вас поступило заявление.
Валера из-за спин злорадно заухмылялся.
- Э! Куда пройдёмте?! - решительно вклинилась Борина мама. - Там же наши дети!
- Не мешайте, гражданка, мы при исполнении! - сурово отчитал её главный наряда и попытался отодвинуть с дороги. Та упёрлась. Супругу поддержал Борин папа.
- Оля, подожди... Товарищ старший сержант, так она тоже при исполнении! - кивнул он на Тоню.
- Каком таком исполнении? - нахмурился старший.
- Обыкновенном. Она воспитательница и отвечает за детей.
- Каких детей?! - начал уже нервничать милиционер.
- Да вот жеж там!..
- Позвольте!.. Позвольте я скажу, - смогла, наконец, вставить слово Тоня. - Да, я работаю в детском саду. У меня там в квартире дети из моей группы. Я не могу уйти, пока не отправлю их по домам, - протараторила она довольно твёрдо, а потом зачем-то добавила: - Извините...
- Постойте, там сейчас находятся дети? - как-то подозрительно удивился старший милиционер, получил подтверждение в виде кивков с пожатием плечами, но почему-то удивился ещё больше: - И всё это время находились?!
- Ну, да. А что?
