История собаки, обладавшей редким даром. Собаки, которая покоряла сердца людей, вовсе не расположенных видеть в ней друга. И которая была первым и самым близким другом ребёнка – тем, кого невозможно забыть за целую жизнь.
Пса я назвала Майклом. В честь известного персонажа Джек-Лондоновской повести, в которой рассказывалось о нелёгкой судьбе умной и верной собаки. Тот пёс научился петь под музыку и таким образом выражал свою любовь к хозяину. И кто же мог предположить тогда, что попала-то я в самую точку! Или это имя накладывает свой мистический и неизгладимый отпечаток на характер и судьбу того, кто его носит?
Был он величиной с овчарку, с густой пушистой шерстью палевого цвета, полувисячими ушами, темно-коричневой мордочкой и внимательными карими глазами.
Много лет спустя я узнала, что примерно так выглядят собаки породы леонбергер. Но тогда, пролистав от корки до корки взятый у подруги тощий справочник пород собак и сравнив все предлагаемые картинки с оригиналом, я остановила свой выбор на наиболее с моей точки зрения подходящей, и пёс был гордо наречён кавказской овчаркой. Может быть, не совсем чистопородной – всё-таки рост не дотягивал – но почти-почти…
Честно говоря, на породу мне было глубоко наплевать. Все эти изыскания мною проводились исключительно из-за мамы – чтобы доказать ей, что это не какая-то там бродячая дворняжка, а замечательный благородный породистый пес, которому просто не повезло в жизни. А раз жизнь была так жестока и несправедлива, то мы просто обязаны эту несправедливость исправить и взять собачку к себе.
Надо сказать, что я, как никто, понимала глубокие душевные переживания Малыша, который жаловался Карлсону: «Вот так и проживёшь всю жизнь, без собаки!» Родители Малыша были просто мягкотелые тюфяки по сравнению с моим семейством, дававшим мне суровый отпор всякий раз, как я притаскивала с улицы очередного несчастного щенка или котёнка. Таких заходов, признаться, было уже немало… Мне говорили: «Отдай его хорошим людям». И никакие мои воззвания типа: «Ну ведь мы же и есть те самые хорошие люди!» – не имели успеха, и не могли пробить бетонную стену неумолимого «нет».
Что оставалось? Только ходить по квартирам нашего десятиподъездного дома – пристраивать «найдёнышей». И так было всегда.
Самым непробиваемым и серьезным оппонентом был папа. На все мои просьбы и намёки насчет собаки он, в зависимости от настроения, либо просто махал рукой, сердито фыркал и уходил, либо начинал приводить тысячи доводов «против», просто смехотворных с моей точки зрения. Например: «Собака будет лаять в доме, и я умру от стыда перед соседями!»
С тем, что собаки иногда лают, и в доме тоже, спорить было трудно. Но в том, что за этим следует неизбежный летальный исход, я всё же глубоко сомневалась. Над нами, на пятом этаже, жила старая болонка Ивка, которая цокола своими коготками по линолеуму, положенному на тонкие панельные перекрытия. Иногда она тявкала, но никто от этого почему-то не умирал – ни мы, ни другие соседи, ни, тем более, хозяева Ивки, которые напротив, были неизменно бодры и шумели гораздо громче собачки, выясняя свои семейные отношения. Конечно же, папа этих соседей не одобрял.
Их было четверо: вечно цапающаяся друг с другом немолодая супружеская пара, их дочка Люська, лет под тридцать, и старая восьмидесятилетняя бабка, которую гоняли и на которую почем зря кричали все трое. Она-то и гуляла с Ивкой. Медленно, шаркая, сползала она со своего пятого этажа безлифтовой хрущёвки, а потом ещё медленнее возвращалась назад.
Иногда мы, дети, просили бабку «поводить» Ивку. Когда-то она разрешала, когда-то уклончиво отказывала, перед этим каким-то только ей известным способом спросив разрешения у своей пожилой мохнатой подружки. Я всегда знала, что они прекрасно понимают друг друга. И на меня накатывала грусть, что у меня-то такого задушевного дружка нет и, как мне тогда казалось, никогда не будет. Как же я ошибалась, и как скоро всё переменилось!
Так вот, мне нужен был союзник. И такого союзника, пусть шаткого и ненадежного, я могла получить в лице мамы, если бы убедила её, что: во-первых, подобранная мною собака благородных кровей, во-вторых, замечательного характера и ума, и в-третьих, конечно же, редкостной красоты. То есть у мамы есть все поводы гордиться моей находкой, и нам очень скоро будут завидовать все соседи и знакомые. Если разобраться, насчёт второго пункта – это было истинной правдой, тут я нисколько не кривила душой. Что же касается третьего – в этом ещё предстояло убедиться, ибо в первом предъявлении маме пёс был ровного серого цвета, со слипшейся коркой грязи на боках и столь же грязными лапами. Впрочем, по-порядку. Дело было так.
Я стояла на коленях на низком диванчике и смотрела в окно. На улице было гадко. Мелкий серый дождик окутывал всё видимое пространство. Землю скрывала одна сплошная наледь, покрытая водой пополам с грязью. Был конец марта, школьные каникулы – такие долгожданные… И вот тебе – пожалуйста! Нет, это просто нарочно не придумаешь хуже – с первого дня каникул, и такая погода.
