Не отвечая, Леня быстро влил ей рюмку армянского коньяку из найденной в баре бутылки. Анфиса Саркисовна закашлялась и села на диване. Бюст больше не вздымался, глаза глядели осмысленно.
— Может быть, хватит? — холодно осведомился Леня.
— Что «хватит»? — немедленно огрызнулась безутешная вдова. — По-вашему, я притворяюсь?
Маркиз благоразумно промолчал, с тоской поглядывая на входную дверь. Анфиса Саркисовна скинула тесные уличные туфли, переобулась в удобные домашние тапочки и наконец обрела твердую почву под ногами и некоторую ясность мысли.
— Ну теперь-то вы убедились? — нарушила она явно затянувшееся молчание. — Ведь вы уходили вместе со мной, и в прихожей был полный порядок.
Леня вспомнил свой домашний зверинец и то, какой кавардак святая троица устраивает им с Лолой примерно раз в неделю.
— Хм… А не могла ваша очаровательная собачка все это раскидать? — деликатно осведомился он. — Ну она сейчас в таком положении.., сами понимаете, нервничает.
— Уже не нервничает, — горько напомнила хозяйка об утренних подвигах маленького разбойника Пу И, — и к тому же это вещи с антресолей, — она показала распахнутые дверцы. — Как, по-вашему, Джульетта туда могла залезть? Летать она пока не умеет!
Леня хотел возразить, что для его собственных четвероногих и пернатых питомцев нет в квартире никаких преград, но вовремя вспомнил, что Пу И дома действует не один, а в компании кота и попугая, таким образом, возможностей у них побольше.
— Сами дверцы открыться никак не могли? — без надежды на успех спросил Леня.
— На что это вы намекаете? — мигом вскипела Анфиса. — Думаете, у меня в квартире такой беспорядок?
— Ну хорошо, — обреченно вздохнул Леня, — а как же вы сами все это объясняете?
— Говорю же вам — он был здесь!
— Кто?
— Гуля, мой муж! Сначала он забирал свою одежду, потом паспорт, а теперь…
— Да, вот именно, — оживился заскучавший было Леня, — интересно, что ему могло понадобиться на антресолях? Старые газеты? Джульеттин намордник? Бабушкины валенки?
— При чем тут валенки, — обиделась Анфиса, — я положила туда все бумаги из Гулиного письменного стола…
— Зачем вы это сделали? — вырвалось у Лени.
Он даже помотал головой, отгоняя видение: мужик мечется по квартире, чертыхаясь и натыкаясь на мебель и собаку.
Времени совсем мало, а эта зараза как всегда засунула куда-то важные бумаги.
И ведь тысячу раз же просил не трогать ничего на письменном столе! Так нет же, ей обязательно нужно все переворошить!
И спрятать!
Картина была настолько ясной и зримой, что Леня даже испугался: очевидно, болезнь Анфисы Саркисовны заразна, вот теперь он тоже стал верить, что ее муж не погиб в дорожной аварии, либо же нет ему успокоения на том свете и он приходит на старое место жительства, как Кентервильское привидение.
— Сколько времени прошло с тех пор, как погиб ваш муж? — спросил Леня. — Чуть больше месяца? Зачем же было трогать бумаги, не дожидаясь даже положенных сорока дней?
— Мне было нечем себя занять, — потупилась безутешная вдовица, — я занималась уборкой… Вы мужчина, вам этого не понять… Но теперь вы верите, верите, что я ничего не придумала? Он бывает в этой квартире! Но отчего же тайно, почему он не общается со мной?
У Лени были свои соображения по поводу того, отчего оживший муж не хочет общаться со своей вдовой. Эта особа успела надоесть Лене всего за несколько часов, а уж за восемь-то с половиной лет…
Но эти мысли он благоразумно держал при себе. Он бочком прошел к двери, намереваясь тихо исчезнуть из этой мистической квартирки и никогда больше здесь не появляться, как вдруг остановился на полдороге, нагнувшись и подняв с пола старую черно-белую фотографию.
— Кто это? — удивленно обратился он к Анфисе. — Кто на этом снимке?
На фотографии были сняты двое молодых мужчин. Они сидели на берегу довольно живописной речки на деревянных мосточках и босыми ногами болтали в воде.
Анфиса взяла из рук Лени снимок.
— Это Гуля, мой муж, — всхлипнула она, — в молодости.
— А кто это с ним? — вкрадчиво спросил Маркиз. — Кто второй человек?
Если бы рядом оказалась Лола, за долгие годы хорошо изучившая своего боевого соратника, она тотчас заподозрила бы что-то серьезное. Маркиз напружинился, как кот Аскольд перед прыжком, глаза его заблестели, и если бы у него были усы, они несомненно распушились бы в охотничьем азарте. Лола поняла бы однозначно: Маркиз почуял дичь.
Но вдовица смотрела на фото, и по щекам ее текли слезы. Кроме своего мужа на снимке она никого и ничего не хотела замечать.
— Гуля… — шептала она.
— Так кто с ним рядом? — напомнил Маркиз.
— Понятия не имею! — ответила Анфиса обычным голосом. — В жизни его не видела!
— Ну-ну, — вздохнул Леня, забирая из ее рук фотографию, — значит, я сейчас пойду, вы тут потихоньку порядок наведите. Только очень прошу вас, ничего не выбрасывайте! Кстати, — он остановился, пораженный тревожной мыслью, — бумаги вашего мужа? Они все сохранились?
— В-все… — пробормотала она, стыдливо отводя глаза, — я их убрала на антресоли…
Маркиз до боли в груди посочувствовал неизвестному Гуле. Ведь наверняка выбросила что-нибудь нужное, бестолковая баба!
