Лола снова заплакала. Слезы капали в чашку с остывающим кофе. Леня рассеянно оглядывался по сторонам. В кафе было чисто, уютно и тихо. Дизайн был ненавязчивым и радовал глаз. В нише рядом с их столиком стоял неизвестный Маркизу комнатный цветок. Мясистые ярко-зеленые листья блестели в свете лампы — окна кафе были закрыты шторами, чтобы не проникал солнечный свет, таким образом создавалась интимная обстановка. Поверх земли в цветочном горшке лежали красивые камушки. И между этими камушками Леня кое-что заметил.
— Кажется, это для нас. — Он протянул руку и вытащил клочок бумаги, свернутый в трубочку.
Лола выхватила бумажку у него из рук и взволнованно прочитала неровные каракули, нацарапанные шариковой ручкой печатными буквами:
«Если ты хочешь увидеть своего пса живым и здоровым, то немедленно приготовь пять тысяч долларов. Дальнейшие инструкции получишь у входа в это кафе в три часа дня».
— Боже мой! — Лола страшно побледнела и прижала руку к сердцу. — Что я тебе говорила? Его похитили! И теперь требуют за него выкуп! Ленечка, я на все согласна, только бы Пу И вернули живым и невредимым! А вдруг они будут его пытать?
— Почему ты сразу не заметила эту записку? — не слушая бесконечных Лолиных причитаний, грозно спросил Леня. — Сколько я тебя учил, а все без толку!
— Ленечка, у нас же есть деньги! — умоляюще прошептала Лола.
— Деньги — не главное, — согласился Леня, — но все же как-то это все странно.
Он снова приступил с вопросами к девице за стойкой, но та держалась твердо — она ничего не знает и никого не видела. Лола совсем расклеилась. Маркиз взял ее за руку и вывел на воздух.
— Не надо так волноваться, — мягко увещевал он, — до трех часов Пу И будет в безопасности.
Он оглянулся по сторонам и заметил на другой стороне улицы газетный лоток. Рядом на складном стульчике сидел ладненький дедушка в белом полотняном френчике и коричневой шляпе. Френчик был поношенный, но чистый, шляпа тоже, и в этаком прикиде дедуля здорово напоминал гриб-боровик. Маркиз оживился и потащил Лолу через дорогу к газетному лотку.
— Скажите, дедушка… — обратилась Лола к боровику, но тот немедленно парировал:
— Тоже мне, внучка нашлась!
Леня отставил свою расстроенную подругу и сам выдвинулся на передовую.
— Уважаемый, вы ведь тут все время… работаете?
— Делу время, потехе час! — солидно отозвался газетчик.
— Да-да, конечно. И вы, мне кажется, человек очень внимательный…
— Внимание к людям — непреложный закон нашей жизни, — немедленно ответил старичок.
Маркиз удивленно посмотрел на него и после небольшой паузы продолжил:
— Может быть, вы запомнили, вот эта дама, — Леня кивнул на Лолу, — пришла сегодня утром в то кафе, прямо напротив вашего лотка, с маленькой собачкой…
— Собака — друг человека, — не удержался газетчик и добавил:
— Никто не забыт и ничто не забыто.
Маркиз снова с любопытством взглянул на него, оценив его необычную манеру выражаться, и задал следующий вопрос:
— А потом.., вы больше не видели эту собачку? Дело в том, что она пропала, и дама очень расстроена…
— Чужого горя не бывает! — высокопарно провозгласил старичок.
— Вот именно! — не стал спорить Маркиз. — Так вам собачка больше не попалась на глаза?
— Глаза — зеркало души! — уверенно ответил газетчик.
— Неча на зеркало пенять! — вернул подачу Маркиз.
Такая манера выражаться начала его раздражать.
— Так видели вы собачку или нет?
— Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу! — произнес старичок обиженным голосом.
— Ну что вы, право, такой обидчивый!
Сами же сказали — чужого горя не бывает!
— Не бывает, — уверенно подтвердил престарелый работник прилавка, — забота о людях — закон нашей жизни!
«Повторяться начал, — подумал Маркиз, — есть надежда, что скоро выдохнется».
Вслух же он сказал:
— Все-таки насчет собачки — видели вы ее или нет?
— Ищите женщину! — внезапно выпалил старичок.
— Женщину? Какую женщину? — насторожился Леня.
— Ах, эти черные глаза… — нараспев проговорил газетчик и добавил для верности:
— Очи черные, очи страстные…
— Какой ты, Леня, непонятливый, — вступила в разговор Лола, — дедушка же ясно тебе сказал, что здесь вертелась какая-то подозрительная брюнетка. Впрочем, брюнетки все подозрительные…
— Сама ты — бабушка русской революции! — газетчик снова обиделся на «дедушку».
Леня снова отодвинул Лолу на безопасное расстояние и умоляюще взглянул на старичка.
— Значит, женщина, брюнетка… И что же такое подозрительное она делала?
— Черного кобеля не отмоешь добела!
— Собака! — догадался Леня. — С ней была черная собака!
— Привязать к позорному столбу! — пробубнил газетчик.
— Ага, значит, она привязала собаку перед входом в кафе, — догадался Маркиз, который начал уже довольно неплохо понимать специфическую речь своего собеседника. — А что было потом?
— Перед нами широко открыты все двери!
— Ага, значит, она вошла в кафе! А вышла она оттуда одна или с маленькой собачкой?
— Тайное всегда становится явным! — сурово и решительно провозгласил старичок.
— Значит, она незаметно вынесла Пу И..
