Человек приветливо улыбнулся и сунул бабке пятисотрублевую купюру.
Заведующий сидел в кабинете и писал.
— Здравствуйте, — сказал мормон громко, тщательно выговаривая слова, — мы вам звонили, по поводу больного Сельдереева…
— Да-да, — встрепенулся заведующий, — что вы хотите?
— Забираем его в Военно-медицинскую академию, — сказал мормон обычным голосом, без акцента. — Вот направление. — Он протянул бумаги.
— Хм… — недовольно нахмурился врач и тут заметил всунутые в бумаги зеленые купюры. — Хм, — повторил он с несколько иным выражением, — что ж, в Военно-медицинской ему могут помочь, у них техника, оборудование, а у нас, простите… — Он развел руки.
— Это должно ускорить процесс оформления документов, — сказал мормон, указывая на бумаги и снова забывая говорить с акцентом.
— Несомненно, — согласился заведующий.
Витя Сельдереев лежал в палате у окна и маялся от скуки. Вставать он не мог — ноги не ходили. Жена приходила все реже и реже, говорила, некогда. Папиросы кончились. На улице была чудесная погода, но Витю это совсем не радовало.
Открылась дверь палаты, и вошел мужчина в темном костюме с темным же галстуком. «Патриарх Скунс» — было написано на карточке, приколотой к карману пиджака.
— О! — обрадовался Витя. — Привет дружественным мормонам от нашей областной больницы.
— Привет! — радостно заулыбался вошедший.
— Слушай, мужик, — заговорил Витя, — а вроде ты в тот раз другой был.
Волосы посветлее, лысеешь потихоньку, в очках опять же… А фамилия та же…
— Это просто.., у нас у всех такая фамилия, — заговорил гость с сильным акцентом, — как это сказать.., большая семья.., тот, другой, есть мой брат…
— Ну, — протянул Витя, — вон оно как…
Он выжидательно уставился на дверь, думая, что сейчас внесут коробки с подарками. Но никого не было. Тогда Витя перевел алчущий взгляд на своего посетителя.
— Давай, собирайся, — сказал тот нормальным голосом, без акцента, — в хорошую больницу поедешь.
— Это еще зачем? — Витя даже не успел удивиться, с чего это мормон заговорил так хорошо по-русски.
— Ты на ноги встать хочешь? — рассердился мормон. — Ну так и не брыкайся. Ребята! — крикнул он в коридор санитарам. — Заходите!
Санитары ловко переложили Сельдереева на носилки и вынесли из палаты.
— Слушай, мужик, — сказал на прощание Витя, — а все-таки я тебя где-то видел. Вот подумаю и вспомню.
— Лучше не думай, а то переутомишься! — посоветовал мормон.
— Я больше не могу, — со слезами воскликнула Лола и с размаху уселась на диван, — у меня просто нет сил!
— Спокойнее, дорогая, спокойнее, — посоветовал Леня, не отрываясь от газеты, — все у нас хорошо, мы успешно закончили дело и даже получили за него деньги.
— Не нужны мне эти деньги! — тут же завелась Лола. — Какими деньгами оплатить то, что меня сначала стукнули по голове, потом пытались отравить газом, потом чуть не взорвали, а потом заживо замуровали в подземелье! Каким деньгами можно оплатить мои истрепанные нервы, я тебя спрашиваю?
— Однако ты их взяла и уже благополучно истратила на такую ерунду!
— Это не ерунда! — возразила Лола, подняв глаза.
На полочке красовалась изумительная фарфоровая статуэтка: дама в платье с кринолином, под кисейным зонтиком, ведет на поводке крошечную белую собачку.
— Это не ерунда! — повторила Лола. — Это замечательная мейсенская статуэтка самого лучшего периода!
— Но не за десять же тысяч долларов? — возмутился Леня.
— А тебе-то какое дело! Сама заработала, Сама и потратила на что захотела!
— Чем же ты недовольна?
— Я не могу спать по ночам, мне снится сырое подземелье и плита падает на голову, я задыхаюсь от тяжести!
— Ну раз ты видишь сны, значит, все-таки спишь? — возразил Леня.
— Лучше бы я вовсе не засыпала! — горько пожаловалась Лола. — И в довершение ко всему собственная собака не желает меня видеть!
Действительно, Пу И, которому пришлось два дня провести у чужих людей, в чужой квартире, страшно обиделся на Лолу и теперь не желал с ней разговаривать.
Больше того, он даже отказывался от еды.
Кот и попугай тоже дулись на хозяев: кот обижался на Маркиза, что тот ушел из дому, поругавшись, с Лолой, — а попугай злился за компанию.
Словом, в доме все смешалось и все пошло наперекосяк.
— Ты пробовала предложить ему ореховое печенье? — Маркиз наконец соизволил отложить газету и обратиться к Лолиным проблемам.
— Пробовала, — в голосе Лолы зазвучали слезы, — я все пробовала: и сухой корм, и котлетки, и сырой фарш! Он отказывается! Он уже второй день ничего не ест! Эта Анфиса.., она его сглазила! Она его чем-то опоила, у нее глаз дурной, черный! Все из-за нее!
— Ну при чем тут она? — необдуманно сказал Леня.
— Да? А если бы она не похитила нашего Пу И, ничего бы вообще не случилось! Со мной, во всяком случае! — запальчиво ответила Лола.
— С тобой — да, но зато мы не сумели бы разгадать тайну убийства Модестова.
— Да, кстати, — слезы на глазах у Лолы высохли, и сами глаза нехорошо блеснули, — как поживает Ирма Модестова?
Ты уже получил свою порцию благодарностей?
— Не успел, — невозмутимо ответил Леня, — мы с ней как-то не пересеклись.
— То есть? — Лола удивленно подняла брови.
