Эта история могла произойти где угодно, и героем ее мог быть кто угодно. Потому что жесткость, подлость и черствость не имеют географических координат, имен и национальностей.На Собачьем архипелаге случается происшествие: на берег выбрасывает три трупа. Трое чернокожих мужчин, вероятно нелегальных мигрантов, утонули, не доплыв до вожделенной земли, где рассчитывали обрести сносную жизнь. Влиятельные люди острова решают избавиться от трупов, сбросив их в кратер вулкана: в расследовании никто не заинтересован, особенно те, кто зарабатывает на несчастных нелегалах. Но, как всегда, в толпе жестоких и равнодушных находится тот, кто жаждет справедливости. И, как всегда, он обречен.Но есть высший суд – он не позволит тем, кто повинен в смерти других, жить спокойно. Остров превращается в город, описанный «в одном русском романе»: мертвый город, превращенный в Зону. Город, в который никогда не вернется жизнь.
Скажите, в котором часу меня должны поднять на борт.
Philippe Claudel
L'Archipel du chien
Copyright © Stock, 2018
Published by arrangement with Lester Literary Agency
© Жукова Н., перевод на русский язык, 2018
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018
Вы жаждете злата и сеете пепел.
Оскверняете красоту и бесчестите невинность.
После вас повсюду остаются потоки грязи. Ненависть – пища ваша, безразличие – компас ваш. Порождение дремоты, вы всегда полусонны, даже когда думаете, что бодрствуете. Вы – продукт дремлющей эпохи. Чувства ваши эфемерны, словно вылупившаяся бабочка, мгновенно сгорающая от дневного света. Вы лепите свою жизнь из сухой и никчемной глины. Одиночество сжирает вас с потрохами. На своем эгоизме вы жиреете. Поворачиваетесь спиной к ближнему и теряете душу. Короткая память – закваска вашего естества.
Как грядущие века оценят прожитое вами время?
Предлагаемая вашему вниманию история настолько реальна, что способна стать историей любого. Описываемые события могли произойти где угодно. Слишком удобно было бы думать, что они могли произойти в каком-нибудь другом месте. Имена персонажей не имеют значения. Можно было дать им другие. Например, ваши. Вы похожи на моих героев, словно отлиты с ними из одной формы.
Предвижу, что рано или поздно вы зададите мне резонный вопрос: а был ли ты сам свидетелем случившегося? Отвечу: да, был. Как, впрочем, и вы, но вы предпочли этого не заметить. Вы ничего не хотите видеть. Но я вам напомню. Да, уж таков я, возмутитель спокойствия. От моего взгляда не укрыться. Я вижу все, знаю все. Но имя мне – ничто, и я хочу остаться бестелесным. Не мужчиной и не женщиной. Я – голос. Просто голос. Поведав эту историю, я предпочту не выходить из тени.
События, о которых я собираюсь рассказать, произошли вчера. Или несколько дней назад. Может, год или два назад. Не раньше. Я говорю «вчера», а стоило бы сказать «сегодня». Вчерашний день людям не интересен. Они живут настоящим и строят планы на будущее.
История эта произошла на одном острове. Остров как остров, ничем не примечательный: ни размерами, ни природными красотами. Находится он не так уж далеко от родной страны, совершенно о нем забывшей, и довольно близко к другому материку, чьи жители и не подозревают о его существовании.
Остров этот – часть
Если посмотреть на карту, никакой
Вот она, Собака, нарисованная на тонкой бумаге. Раскрытая пасть, ощеренные клыки. Еще секунда, и она вопьется ими в длинную бледно-голубую полосу, испещренную цифрами, обозначающими глубины, и стрелками, показывающими течения. Челюсти – два продолговатой формы острова, язык – еще один остров. Зубы – тоже острова: одни заостренные, другие массивные, квадратные, и есть узкие и вытянутые, как кинжалы. Место, где произошла эта история, – единственный обитаемый остров архипелага, находящийся в самом конце нижней челюсти. На границе безбрежной сини – добычи, которая еще не знает, что на нее нацелились.
Жизнью остров обязан возвышающемуся над ним вулкану, который тысячелетиями извергал лаву и плодородные шлаки. Имя ему
Тело Собаки едва намечено скоплениями островков, подобных крошкам, оставленным на обеденном столе после семейной трапезы. Все они необитаемы. Остров, о котором идет речь, напротив, отмечен пульсацией живой крови. Он словно край Земли перед лицом лазурной бесконечности. Когда-то в глубокой древности, вероятно, еще во времена финикийцев, здесь возникло поселение рыбаков – потомков пиратов и морских грабителей[3], попавших на остров либо в результате кораблекрушения, либо нашедших там укромный уголок для подсчета добычи.
