– Честно? – Допив залпом из рюмки остатки настойки, Лариса по-простецки промокнула обшлагом рубахи рот. – Нет… И хотела бы по-христиански пожалеть, да не получалось, – призналась она. – Он вроде и кивал всегда при встрече, иногда даже пытался шутить, но чем-то отталкивал от себя, точно в нем зло какое жило. После смерти Марты он стал как безумный… И врачей не вызовешь – человек же никому ничего плохого не делал, а медицине нашей давно уже дела нет ни до чего, кроме ковида. Наташку вот с трудом принимают – она у меня не привитая, ей нельзя, так задолбались мы эти тесты сдавать! – захмелев, перескочила на личное Лариса. – Бесплатный три дня готовится! А нужный специалист на месяц вперед расписан. Приходится из своего кошелька за тест платить… И большая часть лекарств – за деньги! Хорошо, что сейчас есть фонды для таких, как мы. Мир не без добрых людей.
Она вдруг оборвала свою тираду и, вспомнив о чем-то, машинально схватила со стола мобильный.
Глядя на то, с каким благодарным удивлением она открыла приложение Сбербанка и что-то в нем перепроверила, Варвара Сергеевна поняла: «генералка» перевела ей деньги.
Пес сидел у забора на том же месте.
Жора, на ходу рассматривавший свои новые творенья, заметил его не сразу.
Когда уже почти дошли до калитки, пес, продолжавший с выжидающим видом сидеть, издал громкий и дерзкий рык.
Подскочив к калитке, мальчик схватился за ручку, рисунки выпали из рук и рассыпались. Стремглав забежав на участок, он кинулся прямиком в дом.
Самоварова собрала рисунки. Преодолевая мурашковое, инстинктивное чувство страха, помноженного на Жорину истеричную реакцию, повернулась к животному.
– Ты, парень, что здесь забыл? – Она старалась говорить спокойно и дружелюбно. – Есть хочешь?
Пес сидел и не мигая глядел на нее раскосыми, темными и необычайно красивыми глазами.
– Понимаешь, какая история, – продолжала Варвара Сергеевна, – мой гость тебя боится. Он еще маленький, и я не могу ему вот так сразу объяснить, что бояться тебя не следует… Я могу принести тебе еду, но только при условии, что ты перестанешь пугать нас своим рычаньем.
Внимая ее словам и не сводя с нее глаз, пес продолжал спокойно сидеть на месте.
– Я сейчас…
Она нарочито медленно, демонстрируя псу спокойствие, открыла калитку и зашла на участок.
Схватив из холодильника пару сосисок, вернулась к собаке.
– Иди ко мне, – присела на корточки и оторвала от сосиски кусочек. Положила ее на открытую ладонь, понимая, что поступает сейчас не совсем правильно по отношению к Жоре: риск того, что пес теперь не отвяжется от их дома, возрастал в разы.
Пес медленно, с достоинством подошел.
Обнюхав кусок сосиски, неторопливо захватил ее широким и влажным языком и отошел.
– Давай-ка мы с тобой вот как договоримся. – Самоварова оторвала от сосиски новый кусок. – Если ты потерялся, я буду тебя подкармливать. Только не пугай моего гостя. Не рычи и вообще – будь паинькой.
Пес внимательно ее выслушал, потом вернулся за новой порцией и, уже не отходя, постепенно заглотил все, что у нее было.
Когда он доел, Варвара Сергеевна, едва касаясь рукой жесткой рыжей шерсти, потрепала его по загривку:
– Ты хороший, умный мальчик. Помни наш уговор: жди меня здесь, – указала она на кусты разросшегося у забора барбариса, – и больше не рычи.
Потом встала, прошла к калитке и обернулась:
– До завтра, дорогой. Только не бегай по трассе, это опасно.
Жора сидел на полу и разглядывал вчерашние рисунки.
– Возьми, – Самоварова протянула ему собранные у калитки и слегка испачканные новые. – Давай посмотрим, что ты нарисовал сегодня.
Огромная, во весь лист, кошка была уже более-менее похожа на настоящую – ощущалась рука Наташи. Кошка лежала на подстилке, на шее у нее был красный бант.
На втором рисунке – сирень с натуры, на сей раз похожая на мимозу.
Варвара Сергеевна обратила внимание на некий предмет вроде пистолета, нарисованный рядом с корявой вазой.
«Неужели Наташа опять обсуждала с ним тему убийства?!»
– Что за странный выбор? – показала она на предмет.
– Почему странный? Это пистолет майора Черкасова!
– Ясно. Прогресс на лицо, но, мне кажется, было бы лучше обойтись без оружия.
– Это еще почему? – нахохлился Жора.
– Оружие несет смерть.
Тема смерти отослала сознание мальчика к вчерашнему разговору о собаке.
– Я не хотел бы убивать этого пса. Но я хочу быть сильным, если он нападет. У меня должна быть защита. А оружие – это защита.
– Не всегда, – словно идя по шаткому мосту, тщательно подбирала слова Самоварова. – Оружие часто демонстрирует слабость.
– Но Черкасов – не слабый! – возмутился Жора. – Его любили целых три женщины, хоть он и некрасивый, и немолодой. Они любили его потому, что он… всегда с оружием!
– Это не так, – взяв из его рук рисунок и отложив его в сторону, мягко сказала Варвара Сергеевна. – Они любили его потому… потому что он любил их.
– Что, сразу трех любил? Так не бывает. Любить можно только одного, – вновь поразил ее мальчик своими недетскими умозаключениями.
– Бывает. Если поделить жизнь на условные периоды.
– Как на серии в сериале?
– Например.
