– Поздно – что? – Его темные, с нависшими веками глаза недобро блеснули. – Наладить через доверенное лицо отношения с покойными родителями?
– Наладить уже не получится. Но Надежда хочет докопаться до сути, понять, что могло привести ее отца, на которого вы долго работали, к такому печальному концу.
– Судьба такая, что же еще? – Ваник налил еще воды. – От меня-то она что хочет? Надежда?
– От вас, наверное, ничего.
От Ваника исходила энергия упрямства и какой-то невероятно усталой злости, и она решила, не имея других вариантов, выложить карты на стол.
– Надежда Романовна мне хорошо платит. Я тридцать с лишним лет отработала следователем, подрабатываю сбором информации в частном бюро, а еще волею случая я оказалась понятой в доме покойного, поэтому она ко мне и обратилась. Дочь генерала, и, согласитесь, она имеет на это моральное право, хотела бы знать, чем жил в последние годы ее отец. А преступника пусть ищут официалы, – подчеркнула она.
– А со мной она не хочет рассчитаться за последний месяц?
В его кармане зазвонил мобильный.
– Да, – грубовато ответил кому-то он. – Нет. Пока ничего нового. Дома я, да. Где же мне еще быть? Покупай чего хочешь, мне все равно.
– Надежда не смогла вам дозвониться, – Самоварова покосилась на мобильный в руке Ваника. – Ваш телефон уже несколько дней отключен.
– Тот отключен, а этот, мой личный, работает, – пожал сутулыми плечами Ваник.
– А тот, который отключен, был рабочий?
– Да. Генерал платил за него сам. А у меня не было времени пополнить баланс.
– И аппарат купил сам?
– Само собой. Дешевый кнопочный телефон. Чтобы не было выхода в интернет.
– Зачем? – удивилась она.
– Боялся.
– Чего?
– Не знаю чего. Может быть, слежки.
– А кто мог за ним следить?
– Не знаю и знать не хочу!
– Может быть, бесы?
– Может быть, – издал грубый смешок Ваник.
– Как вы познакомились?
– Был случай.
– Знаете, – подумав, предложила Варвара Сергеевна, – давайте поступим следующим образом: я рассчитаюсь с вами за последний месяц, а потом сама разберусь с Надеждой Романовной.
Она покосилась на старые шерстяные носки бывшего «адъютанта», потом перевела и задержала взгляд на замотанном шерстяной пряжей указательном пальце его левой руки.
– Лекарства нынче дороги.
– Что вы от меня хотите? – Ваник схватился за поясницу, и на его лице мелькнула страдальческая и, как показалось Самоваровой, несколько наигранная гримаса. – Я все уже не один раз рассказал той бабе, следачке. У нее и переспрашивайте.
– Она не имеет права разглашать информацию. Повторюсь: получив заказ от Надежды Романовны, я пытаюсь восстановить картину жизни ее отца. А вы были единственным, кто, помимо его покойной жены, проживал в доме.
– Какая картина – день за днем, как на зоне. По утрам Аркадьич делал зарядку с гантелями, спину и руки качал, провожал жену на работу, затем ежедневный субботник на участке – сажали, пололи, удобряли, поливали вместе, а грязь вся на мне. Иногда он подолгу гулял в лесу, иногда ездил в город. Я помогал с уборкой в доме. Я ездил на рынок за продуктами. Я топил баню. Я убирал за ними дерьмо.
– Все это мне известно от Надежды Романовны.
– А больше мне нечего сказать.
Сказать он мог многое, вот только отчего-то упрямо не хотел.
– Наслышана, что Марта была жизнерадостной и любила устраивать вечеринки. А генерал, напротив, был замкнут. Как же он мирился с общительностью жены?
Ответ ее удивил.
– Суетился, часто сам накрывал на стол. Потом иногда помогал мне с уборкой.
– Даже так? Вы уверены?
Ваник недоуменно пожал плечами:
– Бывали дни, когда он уезжал или уходил к себе, бывало – сидел с ними допоздна.
– У него часто менялось настроение?
– Очень часто. По нескольку раз на дню.
Вспомнился утренний разговор про якобы Наташину депрессию из-за ссоры с матерью.
– Он принимал какие-нибудь таблетки?
– Даже если принимал, мне не докладывал.
Самоварова наконец поняла, что именно в манере общения этого человека ей показалось знакомым. Это была глухая, но хорошо уловимая ухом оборонительная угроза, часто присущая мелким представителям уголовной среды.
– А как насчет выпить?
– Мог. Особо не злоупотреблял. А Марта любила. Работа у нее была нервная. И мужик не подарок.
– Вы с ними пили?
– С ней – никогда, с ним очень редко. Мне по здоровью нельзя.
– Как они вообще жили?
– Особо не тужили.
– Не могли бы рассказать подробнее?
– Нечего там рассказывать. Генерал домом занимался, она работала. А я убирал за ними дерьмо.
– Сколько платил?
– Двадцать тысяч плюс еда – каша да мяса кусок раз в неделю.
– А также он предоставлял вам жилье.
– Да.
– Как вы познакомились? – сыпала Самоварова вопросы проверенным способом – «каруселью».
Но тертый калач не сдавался.
– Был случай, – словно обрубив между ними тесаком воздух, повторил он.
– В С-ре?
– Допустим, – на его смуглом лице не дрогнул и мускул.
– В девяностые?
– Допустим.
– Вы где прописаны?
– Временно зарегистрирован здесь. Все по закону. Сейчас я под подпиской о невыезде.
– Эту квартиру вам в последний месяц своей жизни оплачивал генерал?
