Угоны относятся к подследственности милиции, и этими делами занимаются следователи органов внутренних дел.
— Что, неужели даже побеседовать с задержанным не хотели, информацией какой-нибудь разжиться, с пылу с жару, так сказать?
Мельников посмотрел на меня уже по-другому, если не с уважением, то, по крайней мере, как на человека понимающего, но отрицательно покачал головой:
— Ну, чего там было говорить с ним, мы ж его знаем как облупленного, и что мамаша его адвокатша, чуть что, такой хай ведь поднимет, ну! Связываться — себе дороже.
Это было больше похоже на правду, чем гуманность и мягкость нашей доблестной милиции и звучало вполне убедительно. Я дал прочитать листок с объяснением оперативнику, он расписался, указав, что с его слов записано верно и им прочитано, после чего мы распрощались, и я вызвал для дачи объяснений самого виновника торжества, любителя чужого автотранспорта, гражданина Антона Корявого Скрябина.
Антон Скрябин был неприятным пареньком. Длинные сальные волосы, бугристая кожа, обильная россыпь прыщей вдоль щёк, тонкие руки с грязными длинными ногтями, выражение лица довольно противное. Явно трусоватые повадки, мямлящий голос, в общем, типичный маменькин сынок, к тому же, возможно, наркоман, я в этом не особо разбирался, не смотря на повальную моду на «кислоту» среди моих ровесников всю вторую половину девяностых годов. Теперь вроде как эта мода уходит, ну и слава Богу! Было совершенно непонятно, как подобный тип мог заниматься таким рискованным и технически не самым простым делом, как воровство чужих автомобилей, да ещё, судя по судимости, не в первый раз, ну ладно бы магнитолы выдергивал, воистину, чужая жизнь, как и чужая душа — потёмки.
Хотя протоколы, содержащие показания и объяснения по правилам криминалистики требуется заполнять по возможности близко к словам опрашиваемого, мне пришлось существенно отредактировать убогую и невнятную речь задержанного по подозрению в автоугоне.
