Не меняя положения, она отозвалась бесцветным монотонным голосом, который прозвучал очень слабо:
- Я слышу. Могу отвечать.
- Я хочу, чтобы вы вернулись в тот вечер, когда был убит ваш муж. Вы помните этот вечер? Хорошо помните?
- Да.
Легкая нервная дрожь передернула ее.
- Итак, вы за столом во время ужина. Что вы видите? Что чувствуете?
- Я расстроена, сокрушаюсь из-за Лили.
- Это мы знаем. Что вы видите вокруг себя?
- Виктор в неумеренном количестве поглощает соленый миндаль, он такой лакомка. Надо предупредить Парсонса, чтобы ставил блюдо с миндалем на другой конец стола.
- Отлично. Продолжайте.
- Рьюбен насуплен и подавлен. Едва ли это из-за одной Лили. Подозреваю, что у него деловые неприятности. Виктор то и дело бросает на него скрытые взгляды...
- Что вы можете сказать о мистере Трефузиусе?
- Его левая манжета пообтрепалась. Волосы обильно смазаны брильянтином... Скверная привычка у мужчин; обивка кресел всегда в жирных пятнах.
- А теперь, мадам, ужин окончен, - сказал доктор Казалет, выразительно взглянув на Пуаро. - Вы пьете кофе. Опишите все подробнее.
- Кофе сварен хорошо. Кухарке это удается далеко не каждый день, вообще ей нельзя ничего доверить... Лили часто поглядывает на окно. Не знаю, что ей там понадобилось? В гостиную входит Рьюбен. У него приступ мрачности, не знает на ком сорвать свой гнев и очень груб с Трефузиусом, беспрерывно осыпает его оскорблениями. У Трефузиуса в руке нож для разрезания бумаг с довольно острым лезвием. Как он его стиснул! Даже суставы пальцев побелели. Воткнул в стол с такой силой, что кончик отломился... Держит, словно кинжал, готовый вонзиться в спину... Они оба уходят. С беспокойством и нежностью смотрю на Лили. Как ей к лицу зеленый муслин! В своем платье она похожа на водяную лилию... Нет, чехлы от мебели придется отдать в стирку на следующей же неделе.
- Минутку, леди Аствелл, остановитесь.
Казалет снова повернулся к Пуаро.
- Кажется, наступает самое главное, - шепотом сказал он. - Разрезательный нож, вот что первым запало в ее подсознание. Перейдем теперь в башню. - Он продолжал настойчиво и четко: - Прошло некоторое время. Вы уже в кабинете у вашего мужа. Началась ссора, не так ли?
Она опять непроизвольно поежилась.
- Да, очень крупная ссора. Мы не сдерживаемся и говорим очень обидные вещи друг другу.
- Отвлекитесь от этого. Забудьте. Насколько ясно вы видите комнату? Она ярко освещена? Шторы задернуты?
- Нет, плафон потушен. Зажжена только настольная лампа.
- Вот вы уходите. Желаете ли вы мужу спокойной ночи?
- Нет. Я слишком рассержена.
- Вы видите его в эти минуты последний раз. Скоро он будет убит. Вы знаете его убийцу?
- Да. Это Трефузиус.
- Почему вы так говорите? Что вас натолкнуло на эту мысль?
- Горб. Горб на шторе. Она оттопыривалась.
- Вы видели достаточно ясно?
- Да. Я почти коснулась шторы.
- Вы подумали, что там спрятался человек? Трефузиус?
- Да.
- Почему вы уверены, что именно он?
Впервые в ее голосе прозвучала неуверенность, она заволновалась.
- Я... я... Из-за ножа для бумаг.
Пуаро и Казалет переглянулись.
- Леди Аствелл, вы говорите, что на шторе был выступ, словно кто-то прятался. А вы видели этого человека?
- Нет.
- Значит, вы заподозрили Трефузиуса, потому что незадолго перед тем он со злобой сжимал нож?
- Да.
- Разве Трефузиус не отправился к себе наверх спать?
- Да, он поднялся в свою комнату.
- Выходит, в оконном проеме он затаиться не мог?
- Не мог.
- Уходя, он пожелал сэру Рьюбену доброй ночи?
- Да.
- И больше вы его не видели в кабинете?
- Нет. - Она говорила все с большим колебанием, дыхание ее становилось прерывистым, она слегка застонала.
- Сейчас проснется, - сказал вполголоса доктор. - Думаю, что большего нам не добиться.
Пуаро кивнул. Доктор наклонился над леди Аствелл.
- Вы просыпаетесь. Надо проснуться, - мягко повторил он. - Сейчас вы откроете глаза.
Несколько минут они ждали. Леди Аствелл приподнялась и поочередно обвела их взглядом.
- Я в самом деле спала?
- Совсем недолго, леди Аствелл, - ответил доктор.
- Значит, вы все-таки проделали свой фокус?
- Ну, вы ведь не ощущаете ничего плохого?
- Пожалуй, некоторую разбитость. Я устала.
Оба мужчины поднялись.
- Мы вас покинем и скажем, чтобы вам принесли крепкого кофе. Это вас подбодрит.
- А я что-нибудь говорила? - догнал их уже у дверей ее возглас.
- Право, ничего особенного. Кажется, вы беспокоились о том, чтобы отдать в стирку чехлы с кресел.
- Для этого не стоило меня гипнотизировать, - сказала она с улыбкой. - Это я сказала бы вам охотно и так. А еще что?
- Вы можете припомнить, как в гостиной, сидя за кофе, мистер Трефузиус вертел в руках разрезательный нож?
- Может, и вертел, но, честно говоря, я этого попросту не заметила.
- А оттопыренная занавеска? Это на что-нибудь наталкивает?
Леди Аствелл сосредоточенно нахмурилась.
- Словно что-то брезжит в памяти... - голос ее звучал нерешительно. - Но нет, ничего определенного... и все-таки...
- Не беспокойтесь, леди Аствелл, - живо произнес Пуаро. - Нет смысла напрягаться. Это уже несущественно, абсолютно несущественно!
Доктор Казалет проводил Пуаро в его комнату.
