Когда я прихожу в сознание, я снова в больнице. Возле моей койки сидит папа.
– Привет, – говорит он.
Я несколько раз моргаю, а потом спрашиваю:
– Мистер Мэш?
Папа медленно кивает.
– Очень плох. Но… он выкарабкается. Ты сказала…
Я даже не уверена, что именно помню. Я жадно пью воду из стакана, который протягивает мне папа, и говорю:
– Это правда случилось?
– Правда, – мягко подтверждает он. – По крайней мере…
– Лекарство? Ампула у Джессики?
– О да. Его проанализировали два дня назад и испытали вчера, а прошлым вечером началось полномасштабное производство, так что…
– Два?.. С-сколько я спала?
– Медикаментозная кома, Джорджи. Три дня. Мы думали, что потеряли тебя. – Его подбородок слегка трясётся, и я вижу, как он стискивает зубы. Пытаясь скрыть это, он улыбается. Но одна слезинка всё же скатывается по его лицу и плюхается на круглое пузо.
– А другие собаки? Все собаки?
– Больше никаких убийств, Джорджи. Выбраковку отменили вчера, когда было объявлено о лекарстве. Ты это сделала. Не знаю как, но сделала. Это называют одним шансом на миллион.
Когда я снова закрываю глаза, в голове у меня крутятся папины слова.
Потом я снова засыпаю.
