Ах, это мы на склоне дняШутили с Фабьо; мы подчасЗаводим тысячи проказ.
Диана
Читайте.
Теодоро
Или то меняЧернит завистник неизвестный.
Диана
Или ревнует кто-нибудь.Читайте.
Теодоро
Я хочу взглянуть,Как блещет гений ваш чудесный.
(Читает.)
«Зажечься страстью, видя страсть чужую,И ревновать, еще не полюбив, —Хоть бог любви хитер и прихотлив,Он редко хитрость измышлял такую.Я потому люблю, что я ревную,Терзаясь тем, что рок несправедлив:Ведь я красивей, а, меня забыв,Он нежным счастьем наградил другую.Я в страхе и в сомненье дни влачу,Ревную без любви, но ясно знаю:Хочу любить, любви в ответ хочу.Не защищаюсь и не уступаю;Быть понятой мечтаю и молчу.Поймет ли кто? Себя я понимаю».
Диана
Что скажете?
Теодоро
Что если здесьВсе это передано верно,То лучше написать нельзя.Но только я в недоуменье:Я не слыхал, чтобы любовьМогла от ревности зажечься.Родится ревность от любви.
Диана
Я думаю, что даме этойПриятно было с ним встречаться,Но страсть не загоралась в сердце;И лишь когда она узнала,Что он другую любит, ревностьЗажгла в ней и любовь и страсть.Возможно это?
Теодоро
Да, конечно.Но и для ревности, сеньора,Уже имелось побужденье,И то была любовь; причинаНе может проистечь от следствий,Она рождает их сама.
Диана
Не знаю; только дама этаНе больше чем весьма охотноВстречалась с этим человеком;Но чуть увидела она,Что он другую любит нежно,Толпа неистовых желанийПресекла ей дорогу чести,Похитив у ее душиВсе те благие помышленья.С которыми она жила.
Теодоро
Письмо написано прелестно.Я состязаться не дерзну.
Диана
Попробуйте.
Теодоро
Нет, я не смею.
Диана
И все-таки я вас прошу.
Теодоро
Сеньора, вы хотите этимИзобличить мою ничтожность.
Диана
Я жду. Вернитесь поскорее.
Теодоро
Иду.
(Уходит.)
Диана
Поди сюда, Тристан.<p>Явление четырнадцатое</p>
Диана, Тристан.
Тристан
Спешу услышать повеленья,Хоть и стыжусь своих штанов;Ваш секретарь, мой благодетель,Уже давненько на мели.А плохо, если кабальероЛакея держит замухрышкой:Лакей — и зеркало, и свечка,И балдахин для господина,И это забывать невместно.Мудрец сказал: когда сеньорСидит верхом, то мы ступени,Затем что до его лицаПо нашему восходят телу.Он, видно, большего не может.
