– Да, давненько я уже никого не убивал! – задумчиво произнес Иван Петрович Павлов.
– А ты знаешь, почему у настоящих врачей, хирургов там, травматологов, анестезиологов, в общем, всех, кто экстренные полутрупы в норму приводит, такие экзотические хобби? Ты посмотри: кто на мотоцикле гоняет, кто карате занимается, а уж охота – просто повальное увлечение! Вот говорят: – великий хирург произвел рискованную операцию и спас больного. Так он же, бравируя и рискуя, на самом деле играет со смертью других людей. Не собой рискует! Ведь в случае смерти пациента, при правильно написанной истории болезни, хирург рискует разве что выговор получить, даже зарплата не уменьшится. Поэтому самые совестливые из нас пытаются подсознательно это исправить. Выбирают хобби, где можно рисковать своей жизнью. Или пить начинают. Вот мы, например, с тобой охотники – чем не риск! Охотник – это же чистый диверсант. Куда его ни забрось, везде выживет, кого хошь убьет и себя прокормит! – говорил Коля Веденеев, анестезиолог первой городской больницы.
Они сидели на кухне у Вани Павлова и наслаждались пивом. На столе лежала на газетке растерзанная вяленая плотва и стояла дюжина бутылок пива (все разного сорта). Коля, с видом эксперта международного класса, проводил его сравнительный анализ. В большинстве случаев он выражался одним коротким словом: «Говно!».
– Несколько сортов, которые мне нравятся, это наши северные сорта. Это ж основы фитотерапии: для человека в определенной климатической зоне наиболее эффективны только те природные лекарства, и растворенные в такой воде, которая находится рядом с ним. Женьшень, например полезен для китайцев, а для нас золотой корень….
Иван Павлов, травматолог той же больницы, давно привык к словоблудию своего коллеги и друга, и слушал в пол уха, основное внимание уделяя пиву. Зато Койра, Ванина собака, сидела рядом и внимательно слушала Колю, прямо в рот ему смотрела. За это она надеялась получить маленькие кусочки вяленой рыбки. Собеседники периодически ее угощали.
Эта рыжая сучка была чистопородной карело-финской лайкой. Ваня, не слишком задумываясь, назвал ее просто собака (по-фински) и в прошлые годы часто брал на охоту. Но вот уже больше полугода Иван пахал на две ставки, и бедная Койра могла рассчитывать лишь на одну получасовую прогулку в день. Все остальное время она ела, спала и терпеливо дожидалась возможности хотя бы справить естественные надобности. В результате – раздобрела и сейчас напоминала рыжий меховой пуфик средних размеров.
Отпив пару хороших глотков, Коля бросил Койре рыбью голову.
– Лайке можно, она все переварит, это домашние собачки от рыбьих костей дохнут!
Собака поблагодарила Николая взглядом и начала исполнять сложный ритуальный танец. Она изображала, как носом закапывает землей рыбью голову. Роль земли исполнял воздух. Прятала на черный день. Не лезло в нее больше, а все равно просила. Взгляд Ивана скользнул по собаке:
– Вот сука, разжирела до безобразия. На охоту ее надо.
– Да и мы с тобой обленились! А помнишь, как неделями из леса не вылезали? Давай плюнем на все и, как раньше, рванем в тайгу, по избушкам жить будем, диким мясом питаться. Покажем всем, какие мы крутые охотники. И Койра жир сгонит.
Оба загорелись идеей, как дети.
За окном ложилось спать ласковое октябрьское солнышко. Был один из тех дней, когда жизнь, кажется, не предвещает ничего плохого. Она нежно шепчет наивным людишкам:
– Дальше будет еще лучше и интереснее! Ну, что интереснее – тут не поспоришь.
На работе договорились быстро, и уже на следующий день, в пять утра в Ванину дверь раздался звонок. Койра радостно залаяла. На пороге стоял рейнджер Коля. Высокий плотный тип в пятнистой униформе с закатанными до локтей рукавами. По старой врачебной присказке – хирург работает, засучив рукава, терапевт – спустя рукава. Поэтому все врачи – хирурги со студенчества привыкают к закатанным рукавам – все равно по много раз в день нужно мыться в операционную. Опущенные рукава раздражают даже вне больницы. В военной ушанке старого образца с красной звездой во лбу. Опоясанный патронташем. На боку висит полуметровый тесак (вместо ножа и топора одновременно). За плечами небольшой рюкзачок, в руках зачехленное пока ружье. На лице – счастливая детская улыбка, которую несколько портят два дополнительных «вампирских» клыка, выросшие неизвестно зачем.
– Что это ты рюкзак взял? Ведь договаривались – только одни патроны!
– Для мяса! Да перца с лаврушкой немного, мясо без них – не вкусное.
– Я Койре корм не беру. Будет нашими объедками питаться!
– Как же! Напитаешься вашими объедками, самой что-то придумывать придется! – подумала собачка, но благоразумно промолчала.
Погрузились в Павловскую «копейку». Ваня долго пытался защелкнуть ремень безопасности, но того не хватало, и он его просто набросил на раздувшийся живот.
– Между прочим, плотный живот (так он его вежливо назвал) – это рабочий инструмент травматолога. Мы на нем лодыжки правим.
