Собака снова человек! полностью

От всего этого бреда, внезапно народившегося в моей многострадальной голове, я окончательно перестал сопротивляться нападкам Золотухиной сущности и поднял лапы, признавая свое полное поражение. Ну почему у нее так мало блох?!

— Я не могу взять вас с собой, — голосом, полным материнской любви и заботы, молвил я.

— Почему? — искренне удивились спиногрызы и остальные члены нашей команды.

— Да как вы не понимаете? Им вместе с нами будет угрожать опасность! Если с такими маленькими в пути что-то случится, я себе этого никогда не прощу.

— Уважаемый Даромир, — начал Тинки, чуть не плача от обиды. — Ради правды и искусства мы готовы пойти на этот минимальный риск.

Я хотел было ответить очередным резким отказом, но в моей голове раздался знакомый голосочек:

— Ты чего ребят обижаешь? Они не переживут отказа, пусть с нами идут.

— Вот от тебя такого легкомыслия я не ожидал! — возмутился я. — Они же могут погибнуть!

— А я не ожидала от тебя такого занудства! — фыркнула невестушка. — Помнится, раньше ты таким не был.

— Я не занудный, а рассудительный, — огрызнулся я, — нельзя совершать поступки, пока не просчитаешь, к нему они могут привести.

Судя по тому, как округлились глаза Селистены и приоткрылся ее рот, на этот раз я переплюнул сам себя. И откуда только такие бредовые мысли могут возникать в моей голове?! Это у меня-то, человека, который всю свою сознательную (и несознательную тоже) жизнь поступал с точностью до наоборот? Никогда не прощу Золотухе, что она довела меня до такого состояния.

— Мы даже можем отказаться от сыра, — подозрительно шмыгая лохматым носиком, еле слышно проговорил Тинки.

— И обязуемся ежедневно обеспечивать вас свежей крольчатиной.

Это был удар ниже пояса. Как и следовало ожидать, в моей голове тут же прорезалась Селистена:

— Даромир!

— Что, любимая?

— Ты что, и после этого запретишь им следовать с нами?

— Да пойми ты, это слишком опасно.

— Запретишь или нет?

— Запрещу.

— Даже если я тебя очень попрошу?

При этом моя невеста улыбнулась мне такой обольстительной улыбкой, что у меня мурашки побежали по спине. Эх, лучше бы блохи побежали, я бы не маялся дурью. Но домашние насекомые мои мольбы игнорировали, и меня всё больше и больше засасывала Золотухина сущность.

— Ты ведешь себя как маленькая, пора бы и повзрослеть.

Селистена вспыхнула, надула губки, вздернула носик и, вложив в голос всё свое скрытое ехидство, ответила:

— Как же мне не хватает старого Даромира.

Эх, солнышко, если бы ты только знала, как я сам по себе соскучился! Ну почему я не вселился, как и раньше, в Шарика? Сейчас был бы нормальным человеком.

— Нет! — отрезал я уже вслух, стараясь не смотреть на то, как васильковые глаза наливаются огромными слезами, а обладательница конопатого носика надула щеки. — Значит, так, Селистена сейчас вас накормит, даст с собой припасов, и прощайте.

После такого приговора мохнатые не выдержали и разрыдались. Вы когда-нибудь видели, как рыдают луговые спиногрызы? Вот лучше бы и я не видел. Два представителя самой нестандартной нечисти на свете встали на задние лапы, обнялись и разразились таким ревом, что равнодушным мог остаться разве что камень. Слезы размером с крупный горох выкатывались из васильковых глаз, пробегали по ухоженной шерсти и со звоном падали на палубу.

Мое материнское сердце готово уже было разорваться, но, к счастью, его опередила блоха, которая укусила меня где-то в районе лопатки. Уф, ну наконец-то! Теперь можно некоторое время побыть самим собой.

Наверное, с моим внешним обликом в этот момент тоже что-то произошло, и первым среагировал, конечно, маленький милый человечек с рыжими волосами. Она бросилась ко мне, сладко чмокнула в нос и ласково потрепала за ухом.

— С возвращением, — мурлыкнула она мне на ухо. — Стыдно признаться, но я по тебе скучала.

— Я тоже! — не остался я в долгу, и лизнул ее в щеку.

Ладно, время дорого, первым делом надо успокоить некондиционных.

— Так, ребята, — по-деловому начал я, с сожалением отстраняясь от Селистены. — Прекращайте рыдать, и добро пожаловать в нашу славную компанию. Оставайтесь с нами сколько хотите. Только уж при встрече с людьми будьте любезны спрятаться. Вряд ли мне поверят на слово, что вы хоть и нечисть, но добрые.

Тинки и Винки, глотая слезы, уставились на меня, удивленно помахивая ресницами.

— Не обращайте внимания, со мной это в последнее время часто случается. Издержки моего колдовства и женского любопытства. Кстати, у вас блох лишних случайно не завалялось? А то я возьму всех, так сказать, оптом.