Было это в незабвенные восьмидесятые. В одну из морозных зимних ночей случилась в нашей части самоволка, то есть, говоря официальным языком, произошла самовольная отлучка из расположения части военнослужащего срочной службы. Событие в армии не такое уж редкое и само по себе на ЧП не тянувшее, но опасное осложнениями. Например, тем, что по истечении определённого времени самоволка может превратиться в самовольное оставление части. А это уже статья, это уже ЧП.
А ещё может случиться так, что солдатик за пределами родного забора расслабится и, употребив непотребные напитки, нахулиганит или сам станет жертвой хулиганов. Да мало ли что может произойти с солдатом, лишённым командирской опеки.
Ну так вот, я продолжу. Отсутствие положенного в койку тела обнаружил дежурный по части, зайдя в одну из рот после отбоя. Поиски местного значения, то есть в пределах части, результатов не принесли. Пришлось дежурному докладывать о случившемся командиру части. Разбуженный командир, как и ожидалось, ночному докладу не обрадовался и, высказав капитану всё, что он о нём думает, приказал прислать машину. Прибыв в часть, подполковник первым делом допросил с пристрастием дежурного по роте. В результате экзекуции выяснилось, что пропавший, рядовой Кошкин, солдат первого года службы, на вечерней поверке присутствовал, но потом исчез. То, каким макаром, в каком направлении и с какой целью Кошкин покинул расположение роты, сержант пояснить затруднился.
Командир, наблюдая за тем, как бывший дежурный по роте срезает со своих погон сержантские лычки, высказал мрачное предположение:
— А вдруг этот «полупокер» нажрался и спит где-нибудь в сугробе, а на улице, между прочим, тридцатник. А?
Капитан, поёжившись под грозным командирским взглядом, кашлянул в кулак и робко предложил:
— Может быть, попробовать собаку пустить по следу?
Нельзя сказать, что подполковник воспринял предложение ДЧ с большим оптимизмом, но дежурного кинолога всё-таки вызвал.
Инструктор розыскной собаки ефрейтор Приходько, выслушав приказ, попытался возразить:
— Товарищ подполковник, розыскную собаку ниже минус двадцати пяти использовать не рекомендуется.
— Это ещё почему?
— Нос обморозит, нюх может потерять.
— Так, — командир встал и подошёл на опасную для ефрейтора дистанцию, — боец, ты у меня сейчас сам нюх потеряешь. Бегом на питомник, собаку в руки — и вперёд. Развели тут плюрализм, понимаешь.
Взбодрённый командирской речью, Приходько весь путь до питомника преодолел бегом, и только подбежав к вольеру, на двери которого висела табличка: «Дик, восточно-европейская овчарка, кобель, розыскной», — остановился, задумался.
Дик, учуяв хозяина, нехотя вылез из будки, подошёл к сетке, вяло вильнул хвостом. Всем своим видом пёс как бы говорил: «Я, конечно, рад тебя видеть, но извини, какого тебе надо в столь поздний час, да ещё в такой собачий холод?»
А Приходько смотрел на собаку и рассуждал. Мороз, давность следа больше двух часов, да и след этот ещё надо найти, — в общем, шансов почти нет. Вопрос: зачем тогда понапрасну гробить хорошую розыскную собаку? Но приказ-то надо выполнять.
Пока ефрейтор думал, из соседнего вольера послышался шум. Это Малыш, здоровенный чёрный терьер, двигал по полу свою миску. Он всегда так делал, когда хотел, чтобы на него обратили внимание. Разбуженные шумом обитатели питомника подняли лай, тем самым выражая своё недовольство.
— Вот тебя я и возьму, — сказал Приходько и пошёл за поводком.
Ну а пока он ходит, я немного расскажу о чёрных терьерах. Существует легенда, что эта порода была выведена по личному приказу самого товарища Сталина. Учёные-собаководы выполнили приказ вождя. Полученная путём скрещивания четырёх пород — ньюфаундленда, эрдельтерьера, ризеншнауцера и ротвейлера, — собака вышла неплохая. Крупная, сильная, неприхотливая, морозоустойчивая (готовилась-то она для охраны северных лагерей), отличный сторож и охранник, собака Сталина имела один недостаток: она была никудышным розыскником, то есть отказывалась ходить по следу. По всей видимости, сказалось родство с водолазом.
Ефрейтор Приходько знал это ещё с «учебки», где готовили младших специалистов службы собак, и всё-таки на поиски самовольщика он решил идти с Малышом. Если приказ нельзя выполнить, то надо сделать хотя бы видимость его выполнения. Малыш особо принюхиваться не будет — следовательно, с его нюхом ничего не случится, а если даже и случится, тоже не беда, ему по своей специальности — караульной собаки — нюх не особенно-то и нужен.
Так рассуждая, инструктор дошёл до дежурки, где и доложил командиру части о готовности выполнить поставленную задачу. Малыш тоже отметился, облаяв начальство, чем привёл подполковника в полный восторг.
— Ну и зверюга, от такого не побегаешь, враз порвёт. Ефрейтор, ты смотри поосторожней, мне солдат живым нужен. Прапорщик, — обернулся он к помдежу, — пойдёшь старшим поисковой группы, возьми двух бойцов из роты этого Кошкина, для опознания, тьфу ты, для узнавания, ну, в общем, ты понял.
