- Но сейчас вам отправляться не надо, смысла нет. Все равно Антип с ратниками заночуют на берегу в одной из прибрежных деревень. Вы отдохните, а как стемнеет, отправитесь в путь. По холодку всегда путешествовать сподручней. А я пока соберу вам в дорогу еды (золото, а не женщина!), самым верным стражникам дам указания, они снарядят лошадей и сегодня же открыто покинут город и будут ждать вас за крепостной стеной.
- Не понял, какие еще стражники, я один десятка стою!
- Если хвастовством, то и побольше, - спокойно заметила нянька.
- Я могу и обидеться.
- И будешь полным дураком.
Я, конечно, набычился, но в чем-то она была права. Сейчас было не время обижаться друг на друга
- Сам посуди, Гордобор наверняка приставит к терему соглядатаев. Конные стражники не вызовут никаких вопросов - мало ли куда направились. А уж вас-то я за городскую стену утречком выведу, ни одна живая душа не узнает, поверь мне. А сама тихонечко вернусь домой и сделаю вид, что посадила боярышню под домашний арест. Тем более я так вздула Фрола с Федором за то, что они вас упустили, наверное, вся улица слышала.
Что ни говори, а логика в словах старой няньки была. Пока Гордобор узнает о гибели петунии, пока вырвет с горя пару клоков из своей бороды, пока соберется с мыслями... мы уже до Антипа доберемся.
- Хорошо, так и порешим, - подвел я итог и протянул Кузьминичне лапу. (А что вы хотели, если признаете мою личность, так не гнушайтесь и рукопожатием.)
Матерая домоправительница, не моргнув, пожала мне лапу крепкой, натруженной рукой:
- Дурень ты усатый и есть.
- Вопросик: а кто с нами поедет?
- Так Фрол с Федором, голубчики, и поедут.
- А... - с сомнением протянул я.
- Не сомневайся в них, они ребята славные. Ума боги не дали, зато добротой и силушкой не обидели. Да и зачем им с таким командиром ум?
- Оно и верно, - довольно хмыкнул я. Командовать это как раз по мне. И последний момент, но самый важный.
Кузьминична с некоторой тревогой посмотрела на меня.
- Я прошу. Нет, я просто требую! - Я выдержал значительную паузу, во время которой нянька даже немного занервничала, - Я видел этих молодцов в деле, посему съестных припасов должно быть на всю нашу ораву не меньше чем на неделю пути. Для хорошего колдовства мне просто необходима диета из самых калорийных и вкусных продуктов. Ну и морковки для Селистены, конечно, пусть побольше положат.
Вздох облегчения вырвался из груди няньки.
- О чем речь, лично прослежу за кладью и провизией А кстати, где ты видел этих молодцов в деле?
- Мы с ними в кабаке вместе как-то гуляли, так что знаю об их возможностях не понаслышке.
- Так ты об этих делах, - снисходительно хмыкнула нянька. - Тут они и впрямь на высоте. Но поверь, и в ратном деле они хороши.
Мы еще раз пожали руки (то есть она пожала мою лапу, а я как раз ее руку), и расслабленной походкой я направился к двери.
- Медовухи в дорогу ни капли не получишь, и не мечтай!
Ну откуда она всегда знает, что у меня на уме? Я только подумать успел, как отметим с братьями успешное отбытие, так она все испортила.
- Я на работе не пью! - гордо заявил я и толкнул лапой дверь.
* * *
Выбрались из города мы в точном соответствии с намеченным планом. Вообще все прошло вроде гладко. После разговора со мной Кузьминична вышла во двор, позвала Селистену и устроила грандиозный скандал на всю улицу с битьем посуды, метанием скалки (я, естественно, увернулся) и криком о немедленном домашнем заточении на все время отсутствия Антипа. Вы бы видели физиономию боярышни! Она же не знала, что эта акция направлена на дезинформацию противника. Чтобы все выглядело натуральнее, мы решили не говорить мелкой о предстоящей экзекуции. План полностью удался, на крики старой няньки собралась вся улица (видимо, зная ее тяжелый характер, ждали смертоубийства). На Селистену сыпались страшные обвинения, та рыдала в три ручья (ничего, иногда поплакать даже полезно), а о себе от старой няньки я узнал много нового и несколько доселе мне неизвестных идиоматических оборотов. Закончилось все домашним арестом нерадивой боярышни до приезда боярина Антипа. Утирая слезы, рыжая ушла в дом, я последовал за ней, но от моего взора не укрылся старый знакомый - оборотень, наблюдавший за представлением из задних рядов. Что ж, видно, после гибели петунии уважения к нашим персонам у Гордобора поприбавилось, раз на такое мелкое по своей сути дело, как банальная слежка, приставил своего ближайшего сподвижника. Знай наших, я эту мерзкую петунию одной лапой! Раз, и готово, как и подобает колдуну в законе.
