Собака тоже человек! полностью

— Ох, батюшка, что со мной может случиться, если со мной Шарик.

— Это, конечно, так, но что-то он сегодня какой-то странный.

Внимательные глаза боярина так и впились в меня. Я не понимаю, что это вообще за подозрения? Лежу, отдыхаю, никого не трогаю. Устал, конечно, так это с каждым может случиться. Тем более что у меня только лапы плохо слушаются, а язык работает даже лучше, чем всегда.

— Устал он, батюшка, набегался. Носился словно щенок неразумный.

Укушу. Вот только встану, так сразу укушу.

— Ну что ты, Селистеночка! Этот щенок уже взматерел, так что ты его не обижай.

Чего разошлись? Щенок да щенок… Я человек, ну в крайнем случае — собака. И потом, хотел бы посмотреть, как она меня обидит. Да я дуну, она улетит при таких-то харчах.

— Что ты, батюшка, я его не обижаю. Он хороший.

Точно, я именно такой. А вот Антип встревожен не на шутку. Голос чуть заметно дрожит, уголок глаза дергается, да пахнет он по-другому, не так, как утром. Тревогой пахнет. Между прочим, любые человеческие эмоции имеют вполне конкретный запах. Но людям, разумеется, этого никогда не почувствовать, с таким-то деревянным носом. Вон у Селистенки носик какой миленький, да еще в таких чудесных конопушках, а самую банальную тревогу почуять не может, только лютики-цветочки и унюхает.

— Да уж, пока он с тобой, я за тебя не волнуюсь. А твоя безопасность превыше всего.

— Папенька, что-нибудь случилось? — В голосе дочурки наконец прорезалась тревога.

Ну что ж, лучше поздно, чем никогда. Странные существа люди, причем чем дольше я в собачьей шкуре, тем четче это понимаю. Может, и прав Серогор: помогать им надо, ну куда они без нашей помощи, вымрут как мамонты.

— Не то чтобы случилось, но… В общем, да.

На мой взгляд, несколько витиевато, но вполне конкретно.

— Ерунда какая-то творится, меня князь сватать наследника в Коготань направляет.

Коготань, Коготань… Где-то я такое названьице слышал… Вспомнил, оттуда вчера черный колдунишка приплыл.

— Сватать? — переспросила Селистена. — Феликлист женится?

— Сейчас для большей убедительности слезу надо пустить. Ну как же, вы росли вместе, ты столько лет вздыхала по нему, а он жениться удумал!

— Сейчас же вылези из моих мозгов, я не могу разговаривать с вами двумя одновременно.

— Так нечестно! Вы говорите, а мне нельзя и пасти раскрыть. А сейчас как раз очень по душам поговорить хочется. Ты балабонь дальше, а я комментировать буду.

— Прибью!

— Батюшка, а что так неожиданно?

— Сам ничего понять не могу. Вчера, когда Гордобор вернулся, он все спокойно князю рассказал. О женитьбе, конечно, говорили, но так, между прочим. А сегодня на обеде у князя вдруг ворвался слуга премьер-боярина Филин и буквально вытащил хозяина из-за стола. Вернулся Гордобор мрачнее тучи и сразу испросил у князя аудиенцию. Уж не знаю, что он там наговорил. Но вышел князь к столу уже окрыленный идеей срочно женить сына на племяннице жены своего брата.

Бр-р-р. Слишком сложная для меня фраза. Но родственники — это святое. Это только у меня одна Серафима, а вон у людей какие семейные комбинации.

— И когда свадьба? — дрожащим голосом проговорила Селистена.

Во дает, у нее вся местная нечисть на хвосте, оборотни на пятки наступают, черные колдуны кровную месть объявили, а у нее в голове сплошные свадьбы. У кого чего болит, у того семь раз отрежь.

— Как же бедная Селисечка без противненького Феликлкстика теперь будет?

— Отвали, троглодит с бездонным желудком, тебе все равно не понять, что у меня сейчас на душе творится. А насчет Селисечки я тебя в последний раз предупреждаю —прикуси язык.

К сожалению, Антип не дал развить тему. Эх, какое красноречие пропадает, ну почему я лишен голоса на таком важном совещании? Как спиногрызов душить — так пожалуйста, а как хоть словечко вставить — язык прикуси. Далеко еще Кипеж-граду до настоящей демократии.

— Да свадьба-то, может, и не скоро, но мне надо прямо завтра выезжать.

— Значит, он не прямо сейчас женится?

Ой мамочки родные! И еще плохо говорят про нас, мирных и спокойных кобелей! У нее отец родной, кормилец, поилец и защитник, уезжает, а она про своего князенка квохчет. Хорошо еще, что верный Даромир остается рядом (я уникальная в своем роде личность: и защитник, и кормилец, да и безутешную девицу всегда приласкаю и обогрею).