—
— Хватит мозгами скрипеть, хруст на всю горницу стоит, я и так вас насквозь вижу. Особенно тебя, дурень усатый.
Ура, меня простили! Если назвала этим дурацким прозвищем, то гроза прошла стороной и начинается деловой разговор.
— Извините, просто мы не хотели вам мешать.
— Угу, так я тебе и поверила.
Кузьминична встала, прошлась по комнате, тяжко вздохнула и обратилась к своей воспитаннице:
— Селистена, лапушка, дай мне с твоим защитничком наедине поговорить.
Боярская дочка вспыхнула и попыталась остаться. Вялая попытка, заранее обреченная на провал, была пресечена на корню.
— У нас тут будет разговор не для девичьих ушек, а смысл беседы тебе потом передаст твой Шарик.
— Меня зовут Даромир, — автоматически поправил я.
— Будем считать, что познакомились.
Селистена хмыкнула, надула губки, вздернула носик и гордо вышла из комнаты, не преминув громко хлопнуть дверью. Я перешел поближе к домоправительнице, уселся поудобнее и внимательно уставился на нее своими чистыми, честными глазами.
— Я сразу поняла, что ты не Шарик. Но всегда чувствовала, что вреда маленькой не принесешь. Скажи, все, что рассказала Селистена, действительно правда?
— Да.
— И про Гордобора, и про Филина, и про петунию?
— Да.
И куда подевалось мое красноречие?
— Может, все-таки дождаться Антипа здесь?
— Мы долго думали (не меньше пяти минут) и пришли к выводу, что рядом с Антипом, его ратниками и командой княжеской ладьи (для которых боярин является непосредственным начальником) будет спокойнее. Я, конечно, сделаю все возможное, чтобы защитить Селистену, но без помощи могу и не сдюжить.
Кузьминична долго смотрела в мои глаза. Это как раз сколько угодно, глаза — зеркало души, а душа у меня чистая, почти прозрачная, так что ничего плохого в моих глазах все равно не увидишь.
— Сама не знаю почему, но я тебе верю.
А вот это правильно, людям надо верить, тем более собакам.
— Но сейчас вам отправляться не надо, смысла нет. Все равно Антип с ратниками заночуют на берегу в одной из прибрежных деревень. Вы отдохните, а как стемнеет, отправитесь в путь. По холодку всегда путешествовать сподручней. А я пока соберу вам в дорогу еды (золото, а не женщина!), самым верным стражникам дам указания, они снарядят лошадей и сегодня же открыто покинут город и будут ждать вас за крепостной стеной.
— Не понял, какие еще стражники, я один десятка стою!
— Если хвастовством, то и побольше, — спокойно заметила нянька.
— Я могу и обидеться.
— И будешь полным дураком.
Я, конечно, набычился, но в чем-то она была права. Сейчас было не время обижаться друг на друга
— Сам посуди, Гордобор наверняка приставит к терему соглядатаев. Конные стражники не вызовут никаких вопросов — мало ли куда направились. А уж вас-то я за городскую стену утречком выведу, ни одна живая душа не узнает, поверь мне. А сама тихонечко вернусь домой и сделаю вид, что посадила боярышню под домашний арест. Тем более я так вздула Фрола с Федором за то, что они вас упустили, наверное, вся улица слышала.
Что ни говори, а логика в словах старой няньки была. Пока Гордобор узнает о гибели петунии, пока вырвет с горя пару клоков из своей бороды, пока соберется с мыслями… мы уже до Антипа доберемся.
— Хорошо, так и порешим, — подвел я итог и протянул Кузьминичне лапу. (А что вы хотели, если признаете мою личность, так не гнушайтесь и рукопожатием.)
Матерая домоправительница, не моргнув, пожала мне лапу крепкой, натруженной рукой:
— Дурень ты усатый и есть.
— Вопросик: а кто с нами поедет?
— Так Фрол с Федором, голубчики, и поедут.
— А… — с сомнением протянул я.
— Не сомневайся в них, они ребята славные. Ума боги не дали, зато добротой и силушкой не обидели. Да и зачем им с таким командиром ум?
— Оно и верно, — довольно хмыкнул я. Командовать это как раз по мне. — И последний момент, но самый важный.
Кузьминична с некоторой тревогой посмотрела на меня.
— Я прошу. Нет, я просто требую! — Я выдержал значительную паузу, во время которой нянька даже немного занервничала, — Я видел этих молодцов в деле, посему съестных припасов должно быть на всю нашу ораву не меньше чем на неделю пути. Для хорошего колдовства мне просто необходима диета из самых калорийных и вкусных продуктов. Ну и морковки для Селистены, конечно, пусть побольше положат.
Вздох облегчения вырвался из груди няньки.
