Когда сели в машину и поехали дальше, Хлебников, командующий артиллерией 1-го Прибалтийского фронта, вспомнил Пушкина: «Иль чума меня подцепит, иль мороз окостенит, иль мне в лоб шлагбаум влепит непроворный инвалид…» В ответ дедушка сказал: «Воистину Пушкин — энциклопедия: у него есть стихи, кажется, на все случаи жизни»[73].
А потом — Кенигсберг, и вновь Баграмян на переднем крае. Через три дня после начала штурма комендант Кенигсбергского гарнизона генерал Ляш подписал акт о безоговорочной капитуляции. За овладение городом-крепостью Баграмян награжден вторым орденом Суворова I степени.
После войны Иван Христофорович Баграмян, несмотря на служебную загруженность, мог, наконец, позволить себе держать собак; одну из них, немецкую овчарку, он назвал Джульбарсом.
Но все это будет потом, идет февраль сорок четвертого, и до начала операции «Багратион» оставалось почти пять месяцев.
Давайте посмотрим, чем занимался 37-й батальон в преддверии 26 мая 1944 года.
