Наступление! Оно дает о себе знать раскатами орудийного гула, и под эту музыку легче идти вперед. А вот найти кусочек земли повыше и посуше — проблема. Собаки наконец-то смогут отряхнуться и — берегись, кто зазевался — обстреляют грязью с полной глубиной чувств. Начинают крутить головами — ужин-то где? А грузовик забуксовал, и бойцы, оставив у машины чертыхающегося водителя, несут на плечах и головах бачки, пробираясь по грязи.
Вечером в избе или палатке — как случится — она устраивалась так, чтобы дать отдых спине, которая в сырую погоду особенно ныла, напоминая о начале войны. Ей было тяжелее, чем подчиненным-мужчинам, но жаловаться даже самой себе она запретила раз и навсегда.
Тем более что мы гнали врага, наступая фашисту на пятки, и настроение в часы затишья было совсем иное, чем в сорок первом и сорок втором. Кинопередвижка редко баловала батальон, зато книги, которыми располагала небогатая библиотека части, зачитывались «до корок». Пушкин, Лермонтов, Паустовский выдавались строго «на время» и бойцы ревниво следили, чтобы «по второму разу не начинали». «Война и мир» Толстого имелась не полностью — как раз та часть, где описано Бородинское сражение. Книга пользовалась бешеной популярностью, а сохранность ее вызывала тревогу. Но Кулижных пообещал: «Доживет до победы!» И оказался прав.
Дина решила вспомнить режиссерский опыт, и бойцы неожиданно для самих себя оказались талантливыми актерами: с удовольствием сыграли в чеховском «Медведе». Она поставила и популярную до войны пьесу Фредерика Вольфе «Рыбачка с побережья». Талантов оказалось столько, что силами взвода дрессировщиков 5 декабря был дан концерт для всего батальона.
Однако отдыхать было особо некогда, тем более что 37-й получил еще и дополнительную нагрузку. Приказом начальника инженерных войск 1-го Прибалтийского фронта № 0103444 от 18 декабря сорок четвертого 37-му ОБСМ вменялось контролировать состояние вновь создаваемых подразделений собак-миноискателей.
Относились в батальоне к новому поручению со всей ответственностью, а принцип отношения к собаке, исповедуемый в 37-м, случалось, расходился с тем, что приходилось видеть во время проверки. Вот как выглядела реальная ситуация в отделении собак-миноискателей при 29-й ИсБр 6-й гвардейской армии в оценке лейтенанта А. М. Бобрика.
Замечания по содержанию:
«1. Будки из веток.
2. Привязывают собак телефонным кабелем.
3. Чистка 8 собак — хорошо
3 собаки — удовл.
…
Из 11 собак работали 9
6 — хорошо
1 — удовл.
2 — плохо.
…
щеток — нет
кормушек — нет
питание — с перебоями
часть продуктов доставляется только по инициативе комвзвода»[83].
Акт от 18 декабря 1944 года.
В 17-й инженерно-санитарной бригаде 51-й армии проверку состояния, подготовку и работу подразделений собак-миноискателей проводил мл. сержант 37-го батальона Булганов «в присутствии ком. 2 взвода собак-миноискателей мл.л. Маковского». Кормили здесь собак грамотно. «Суточная норма мяса — 400 гр., крупы — 800 гр., овощей — 200 гр., соль — 25 гр. Качество хорошее, питание разнообразное».
«Из 12 собак — дрессированы 10, на 2 — нет вожатых, пригодны к работе на минных полях 8 собак.
1944 года 28 декабря месяца»[84].
Объективность оценок существовала не для разноса и выговора (если дело обстояло плохо), а для немедленного выправления ситуации: немцы в сорок четвертом установили частоту минирования в один метр между минами. Появились в немецкой армии ранее неизвестные виды мин, поставленные на неизвлекаемость, например TMIZ-43. Чаще стали встречаться химические мины нажимного действия.
Обучаться новоиспеченным вожатым собак-миноискателей приходилось на ходу. Фантазии и изобретательности немецких военных инженеров, казалось, не было предела. Редко, но встречались мины в виде… шелковой ткани. Скатерть, полотенце, кусок полотна. Коварно и суперопасно. В войсках появился приказ:
«В полосе 3-го Белорусского фронта найден взрыватель в виде шелкового полотна различных цветов. От окурка или спички „полотно“ мгновенно загорается.
