Над Северным полюсом, на высоте ста метров, с помощью ракетных двигателей удерживается в неподвижном состоянии метеостанция «Арктания» в одноименном романе Г. Гребнева (1938), переработанном после войны в повесть «Тайна подводной скалы» (1955). И, наконец, совсем «наоборот»: «под» Северным полюсом встречаются советские и американские монтажники, ведущие прокладку трансконтинентального подводного туннеля в романе А. Казанцева «Арктический мост» (1946)...
Такова примечательная история «взаимоотношений» фантастики с Северным полюсом. Несомненное обилие произведений о нем - пока он неизвестен, скрыт за густой завесой неопределенности. И -прозаическая роль ничем особо не примечательного места, о котором разве что упомянуть мимоходом, - когда ореол таинственности бесследно развеялся.
Если в Арктике, как временами «сообщают» фантасты, все-таки и в последние годы изредка «что-то происходит» (заняты малопонятной своей деятельностью пришельцы - «всадники» у А. и С. Абрамовых;
зажигают искусственное солнце над приполярным островком герои Гейнца Фивега), то полюс... о, Северный полюс надолго превратился в глухую и даже дремучую провинцию! Скучно в этой провинции сегодняшним фантастам. Неинтересно, поскольку вроде бы нечего там делать, неуютно и - бр-р!.. - холодно...
Эмиль Петерс, герой рассказа Дж. Шлосселя «Лунный курьер», опубликованного в 1929 году журналом «В мастерской природы», мечтал побывать на Луне.
«Попробуй что-нибудь другое, - уговаривали его друзья. - Самые смелые арктические исследователи, люди, которые приучили себя к тяжелым физическим испытаниям, люди, обладающие стальными мускулами и непреклонной волей, и те не отважились бы на такое страшное по своей дальности путешествие. А ведь ты без посторонней помощи не можешь двинуться с места...».
Многие годы Эмиль был частично парализован, представить его в роли космопроходца было действительно трудно. И все-таки, будучи талантливым радиотехником и обладая незаурядной силой воли, Эмиль находит выход: «стальные» мускулы, «стальные» нервы - он . реализовал эту метафору, сконструировав своего «заместителя».
«Этот заместитель», - поясняет он посетившему его другу, -благодаря радио одарен голосом и слухом. Дальновидение снабдило его зрением: я могу, сидя здесь, за этим столом, видеть через его искусственные глаза. Беспроволочное управление на расстоянии сообщает движение его ногам и рукам и придает ему какую угодно позу...»
Стальной «курьер» на корабле попадает на Луну, выбравшись из корабля, путешествует по поверхности нашей небесной соседки, - и вместе с ним, не покидая своего земного кресла, путешествует по Луне и Эмиль Петерс...
Собственно, для нас в этом заочном путешествии по Луне нет ничего необычного: первый самоходный аппарат, автоматически
управляемый с земли, появился на поверхности Луны еще в ноябре 1970 года. Приучены мы и к тому, что рано или поздно сбываются самые смелые фантазии.
И все-таки читать рассказ, содержание которого здесь вкратце пересказано, - в журнале полувековой давности... Нет, право же, необъяснимое очарование таится подчас под невзрачными обложками этих старых, старых журналов!
«Медленное стекло. Качество высокое, цены низкие...» Странное объявление, не правда ли? Мало что пояснят вам и рассуждения продавца, нахваливающего случайным покупателям свой товар: «Кое-кто из тех, кто растит здесь стекло, расписывает приезжим, вроде вас, до чего красива осень в этой части Аргайла. Или там весна, или зима. А я обхожусь без этого. Вы просто хорошенько поглядите на озеро, -вот что вы купите, если купите мое стекло!.. »
В чем же тут дело?
Да в том, что герои рассказа Боба Шоу «Свет былого» (1968) живут в мире, где изобретено очень уж необычное стекло, многократно замедляющее скорость проходящего сквозь него света.
Скажем, сквозь лист стекла, приобретенного в рассказе мистером Гарлендом, свет шел десять лет. Этот лист был выставлен возле лесного озера и все десять лет «впитывал» в себя открывавшийся пейзаж.
И если затем мистер Гарленд вставит это стекло в окно городской квартиры где-нибудь в промышленном районе, то из окна в течение следующих десяти лет будет открываться запечатленный в стекле вид на озеро.
Причем это будет не просто хотя и реалистичная, но неподвижная картина.
Нет.
По воде, блестя на солнце, будет бежать рябь, и животные будут бесшумно приходить на водопой, и в небе нет-нет да и пролетит птица, и день сменится ночью, а ночь - днем, и вслед за летом наступит осень... Словом, мистер Гарленд будто и вправду приобретет - вместе со стеклом - тот ландшафт, которым это стекло было «заряжено». Приобретет, естественно, лишь на десять лет: после этого в стекле появится унылая панорама примелькавшейся городской улицы. Разумеется, панорама - опять-таки десятилетней давности.
