Так за кем присматривал заключенный Штарк — за свиньями или за гусями? Кто избил его, когда умерла свинья (или все-таки гусь), — Гомерски и Френцель, как решил Земельный суд Франкфурта, ссылаясь на достоверные и данные под присягой показания свидетелей Эстер Рааб и Самуэля Лерера, или Френцель, Бредов, Вагнер и Вайсс, как заявляла Эда Лихтман? Умер он от пули (Э. Рааб) или от плетки (Э. Лихтман)?
Беспрецедентную наивность франкфуртских судей показывает среди прочего и следующий пассаж из вынесенного ими приговора:
Мысль о том, что свидетели, находившиеся, разумеется, в тесном контакте друг с другом, могли согласовывать свои показания между собой, этим просвещенным юристам, очевидно, даже не пришла в голову!
5 июня 1961 года на процессе Эйхмана в Иерусалиме бывший узник Собибора по имени Яков Бисковиц под протокол свидетельствовал:
Как мы помним, версию об открывающемся поле газовой камеры, через который трупы погибших от газа падали — по разным версиям — то в вагонетки, то в подвал, то в ров, еще в 1947 году официальные ученые отправили на свалку истории.176 Если Яков Бисковиц даже в 1961 году мог рассказывать об этом на суде, это значит, что израильские власти при подготовке показательного процесса против Адольфа Эйхмана не сочли нужным проинструктировать своих свидетелей о «последних достижениях современной исторической науки». Очевидно, в Израиле просто не рассчитывали на то, что рассказы свидетелей подвергнутся какому-либо критическому анализу со стороны скептиков.
Барбара Дистель сообщает:
Теперь Александр Аронович Печерский может похвастаться, что из-за его выдумок тринадцать человек поставили к стенке. Да уж — по заслугам и честь!
