Владимир Иванович Даль (1801–1872) был человеком необычной судьбы. Имя его встретишь в учебниках русской литературы и трудах по фольклористике, в книгах по этнографии и по истории медицины, даже в руководствах по военно-инженерному делу. Но для нас В. И. Даль прежде всего создатель знаменитого и в своем роде непревзойденного «Толкового словаря живого великорусского языка».«Я полезу на нож за правду, за отечество, за Русское слово, язык», — говорил Владимир Иванович. Познакомьтесь с удивительной жизнью этого человека, и вы ему поверите.Повесть уже издавалась в 1966 году и хорошо встречена читателями. Теперь подготовлено ее переиздание. Просим сообщить свое мнение о ней по адресу: Москва, А-47, ул. Горького, 43. Дом детской книги.
НАПУТНОЕ — все, чем человек напутствуется, снабжается на путь, в дорогу.
Ямщик, закутанный в тяжелый тулуп, понукает лошадей, через плечо поглядывает на седока. Тот жмется от холода, поднял воротник, сунул руки в рукава. Новая, с иголочки, мичманская форма греет плохо. Седок молод. Мичман — первый на флоте офицерский чин.
Ямщик тычет кнутовищем в небо, щурит серый холодный глаз под заледеневшей бровью, басит, утешая:
— Замолаживает…
— То есть как «замолаживает»? — Мичман смотрит недоуменно.
— Пасмурнеет, — коротко объясняет ямщик. — К теплу.
Мичман суетится, вытаскивает из глубокого кармана записную книжку, карандашик, долго дует на закоченевшие пальцы, выводит старательно:
«
Летят сани по снежному полю, метет низовка, а мичману уже не холодно. И не потому, что замолаживает, заволакивает тучами небо — когда еще пройдет ненастье, отпустит мороз! — а потому, что задумался мичман о своем, залетел смелой мыслью далеко за край бескрайнего поля. И про холод позабыл.
Морозный мартовский день 1819 года оказался самым главным в жизни мичмана. На пути из Петербурга в Москву, где-то у Зимогорского Яма, затерянного в новгородских снегах, человек принял решение, которое повернуло его жизнь. Застывшими пальцами исписал в книжке первую страничку.
Мал почин, да дорог.
Чудаки хороший народ. Над ними посмеиваются, иногда смеются. Однако их уважают. Доброе чудачество людям на благо, а не во вред.
Мичман в старости скажет про чудаков:
«Чудак — человек странный, своеобычный, делающий все по-своему, вопреки общего мненья и о́быка. Чудаки не глядят на то, что-де люди скажут, а делают, что чтут полезным».
Разные есть на свете чудаки. И, быть может, самые интересные чудаки на свете — собиратели.
Чего только не собирают! Марки, картины, цветы, книги, пряники.
Мичман тоже был чудаком. Он собирал слова.
Жизнь он прожил необычную. Немало исколесил путей-дорог. Повидал всякое. Менял занятия. Знал много, многое умел.
Но кроме того, он собирал слова. Где бы ни ездил, чем бы ни занимался, никогда не забывал отложить в свою копилку новое словечко.
А потом жизнь прошла. И тогда оказалось, что главным-то делом в его жизни было чудачество — собирание слов.
Оказалось, что, собирая слова, он взялся за дело новое, взвалить на плечи которое прежде никто не додумался или не решился.
За это, не за что другое, люди его помнят, благодарят.
Вот так всегда: не знаешь, где найдешь, где потеряешь.
Бросят в реку камень, за ним другой, третий — и перегородят реку плотиною. Начинается плотина с первого камня, как с первого бревна — изба, как с первой версты — дорога.
Давным-давно прямо в чистом поле записал молодой мичман удивительное слово «замолаживает» и решил собирать слова.
Теперь стоит на книжной полке его «чудачество», главное дело его жизни — четыре толстенных тома. В них больше двухсот тысяч русских слов!
На корешках обозначено для удобства поиска: том I «А — 3», том II «И — О», том III «П», том IV «Р — Ѵ».
Мы привыкли говорить: «от А до Я».
В нынешнем словаре последнее слово — «ящурный», прилагательное от «ящур» (так называется заразное заболевание рогатого скота).
Прежде следом за Я шли еще две буквы: Ѳ — «фита» и Ѵ — «ижица».
Словари завершало греческое слово «ипостась». Его писали с ижицы — «ѵпостась».
Четыре толстых тома называются: «Толковый словарь живого великорусского языка».
«Толковым» не оттого назван словарь, — шутил его создатель, — что мог получиться и бестолковым, а оттого, что он слова растолковывает».
Открываем четвертый том («Р — Ѵ»), находим глагол
Герой нашего рассказа не просто собрал больше двухсот тысяч слов, но еще дал им толк, смысл, значение.
Слова не силком втиснуты в четыре толстые и плотные книги, а живут в них привольно.
