Собиратель чемоданов полностью

— Так я наставлял своих молодоженов. Конечно, половина из них меня не слушала. А потом приходили и глубоко раскаивались. Особенно жены. Ведь в чем основная причина разводов? В том, что мужу вдруг вынь да положь сына, а организм жены, уже расстроенный рождением нескольких дочерей подряд (причем, бывает, достаточно и одной), не может настроиться так быстро, как бы ему хотелось. Тут-то и подворачивается какая-нибудь восторженная девица, которая в мужчинах больше всего ценит ум… Словом, обычная история. У моего отца, кстати, тоже была семья. Но уверен, если бы моя матушка не взбрыкнула, он бы ни задумываясь оставил свою первую жену с двумя близняшками. Увы, такова природа мужчины, и ничего с этим не поделаешь. Сперва нам хочется одного, а потом совсем другого. А страдать из-за наших прихотей приходится женщинам.

— Возможно, ты и прав, — сказал Коллекционер.

— Еще как прав! Вот эти-то мысли и отвращали меня от женитьбы. Каждый раз, когда я влюблялся, я начинал терзать себя сомнениями: а достоин ли я этого, пока еще чистого создания? Смогу ли я, хватит ли у меня выдержки так построить нашу семейную жизнь, чтобы не сделать несчастными и ее, и себя, и наших будущих детей? Чтобы она не повторила судьбу моей матери, которую я, несмотря на ее сложный характер, считаю святой? Ведь этот хам дядя Коля, который не стоил ее ногтя и который сделал ей двух дочек, в результате так на ней и не женился. Ты можешь себе это представить?

— Хм! — произнес Коллекционер, постаравшись выразить в этом звуке удивление, смешанное с осуждением.

— После всего, что между ними было, он посмел высказать сомнение, сможет ли она — моя матушка! — сразу родить ему сына! — Упендра начал распаляться. — Эта двуногая скотина — хотя, в сущности, он был мужик неплохой, по крайней мере, не злобный и даже как-то, помню, сделал для меня змея. Но все равно, особенно по сравнению с моим отцом, который был воплощенный Ум, дядя Жора — это не более чем двуногое животное! Заметь, я ни в коем случае не хочу этим задеть животных. Может быть, они ничуть не хуже нас и имеют такие же права, просто у них другая природа: за отсутствием ума они вынуждены размножаться одним-единственным способом. Исключительно только в этом смысле я назвал дядю Жору животным, а не для того, чтобы его оскорбить. В сущности, я ничего против него не имею, у меня с ним всегда были неплохие отношения, даже лучше, чем у сестер. Тем более, что он давным-давно умер, а о мертвых не стоит слишком плохо отзываться. А то мало ли что. Так вот, эта двуногая скотина, которая до того только и умела, что делать детей женского пола, вдруг, видите ли, захотела испытать радость Отцовства, с большой буквы! Причем сразу! Разумеется, матушка сразу же и дала ему отставку. И, вдобавок, чтобы закрепить разрыв и показать ему, кто есть кто, прямо тут же, не откладывая дела в долгий ящик, списалась с видным ученым и ровно через девять месяцев родила братишку. Он сейчас в холодильнике. Скажи, разве после этого она не святая женщина?

— Хм! — ответил Коллекционер, вкладывая в этот звук как можно больше восхищения, смешанного с изумлением.

11. — Если бы я встретил такую женщину, как моя мать, я бы женился на ней не задумываясь! — твердо произнес Упендра. — Меня бы не смутила ни разница в положении, ни возраст, ни вздорный характер. Даже уродство — ну какая, в сущности, разница? Тем более, что я и сам не красавец. Даже если бы она имела четверых детей! Ни на что бы не посмотрел…

— А твой отчим, надеюсь, понял свою ошибку?

— Дядя Коля? Еще как понял! Ты бы видел, как он кусал себе локти, как валялся в ногах! Шел на любые условия, готов был усыновить и меня, и братишку. Даже мы, дети, за него просили. Как-никак, сестрам он — родной отец, да и я к нему как-то привязался. Но мама — ни в какую. В этом смысле она была железная женщина: сказала «нет» — значит нет. После этого он так ни на ком и не женился, а впоследствии умер, не сомневаюсь, что от тоски. Мама после его смерти тоже сильно сдала, видимо, внутренне страдала, хотя никак этого не показывала и даже на кремацию идти отказалась… А потом и ее похоронили…

Голос Упендры дрогнул, и Коллекционер, видя, что он вот-вот заплачет, решил подвести итог:

— Так правильно я тебя понял? Выходит, что для зачатии сына не требуется никакого физического воздействия на женский организм?

— Как можно! — воскликнул Упендра. — Я ведь сказал: только при полном согласии и благорасположении, и даже привел пример, когда жена не захотела — и не родила. Если женщина против, никто ей насильно ребенка не сделает, хоть бы даже и законный муж. Все исключительно добровольно.

— И при этом никакие вещества не переходят из отцовского организма в организм матери?