— Правильно! Теперь я вижу, что вы представляете, о чем идет речь. Так вот, у того чемоданного жителя, о котором я рассказываю, этот шест как бы переломился посередине и сложился пополам, в результате чего самая верхняя чакра наложилась на самую нижнюю, вторая сверху — на вторую снизу, третья сверху — на третью снизу, а та, что была посередине, так и осталась на своем месте, но теперь стала как бы верхней. Вы скажете: «Нет, такое невозможно! Учитель нас просто разыгрывает. Такого просто не может быть! Об этом не написано ни в одной из сутр!» Вот это я и называю фиксированными идеями. Я хочу сказать, что те, кто так скажет, находятся во власти фиксированных идей. Потому что то, что я вам сейчас рассказал, — это не плод моего вображения и не специально придуманный пример. Сегодня я встретил моего любимого ученика из прошлой жизни. И если бы я был подвержен фиксированной идее о том, что чакры должны располагаться в строго фиксированном порядке, то как вы думаете, смог бы я его узнать? Думаю, навряд ли. И тем не менее, я его не только сразу узнал с первого взгляда, но и дал ему ряд наставлений в практике, чтобы он смог быстрее достичь Освобождения.
Верующие восторженно зашумели.
14. — Это — обо мне! — с гордостью прошептал Чемодаса.
— О тебе? — удивился Коллекционер, — Так ты и раньше был его учеником?
— Да. Учитель меня сразу вспомнил. Ему это — раз плюнуть, ведь он помнит все свои прошлые жизни!
— А ты?
— А я хоть и не сразу, но тоже вспомнил. Действительно, в прошлой жизни, то есть когда я еще жил в Чемоданах, у меня в первом классе был похожий учитель. Только тогда он был постарше и без бороды.
— Понятно, — сказал Коллекционер.
Он отвернулся, чтобы скрыть улыбку и увидел, что окна в Чемоданах уже не светятся, а по направлению к столу движется толпа чемоданных жителей.
1. — Смотри! Кто-то поднимается, — сказал Чемодаса. — Не иначе как опоздавшие. Что сейчас будет! Учитель ужас как не любит, когда опаздывают. Но, с другой стороны, когда совсем не являтся, он еще больше сердится. Был тут один: все ходил-ходил, обещал сделать пожертвование, а потом как в воду канул… Небось, сейчас застрянут. После потопа лифты совсем разладились, а починить — руки не доходят. То лекция, то семинар, то интенсивная практика…
Все-таки иногда лифты работали исправно. Энергичной, средних лет чемоданной жительнице с сумкой-планшетом через плечо и небрежно обернутым вокруг шеи клетчатым шерстяным платком чрезвычайно повезло. Вызвав первый попавшийся лифт, она спокойно вошла в кабину и даже не успела вытащить зеркальце, чтобы поправить прическу, как оказалась наверху, прямо перед лицом Коллекционера. Нимало не смутившись, она окинула его критическим взглядом и поздоровалась, немного официально, однако вполне дружелюбно, после чего сразу же, не дожидаясь ответа, повернулась к нему спиной и решительно направилась к месту, где проходил семинар. Завидев ее издали, Учитель остановился на полуслове и молча, с обреченным видом, наблюдал ее приближение.
2. Изящно пройдя между сидящими на полу слушателями, дама подошла к нему вплотную и строгим голосом произнесла:
— Прошу прощения. Кто здесь гражданин Подкладкин Григорий Федорович?
Учитель грустно улыбнулся.
— Уже не узнаете, Маргарита Илларионовна?
— Попрошу со мной в личные разговоры не вступать, — сухо ответила дама. — Я здесь как официальное лицо, и будьте любезны отвечать без околичностей. Конечно, если вы отрицаете, что вы — Подкладкин, тогда — другое дело. Тогда мы это так и оформим, — и она полезла в свой планшет, видимо, намереваясь взять с Учителя официальную расписку в том, что он — не Подкладкин.
Но Учитель, явно задетый ее словами, вновь принял гордую позу и сказал, обращаясь как будто к одной Маргарите Илларионовне, но в то же время так, чтобы его слышали все присутствующие.
— А-а! Теперь я наконец-то понял, чего вы от меня ждете. Мне все ясно. Дело в том, что мои враги, — объяснил он верующим, — уже давно, через враждебно настроенные средства массовой информации, распространяют слухи, будто бы я встал на путь тотального отрицания. И вот теперь, именно на этом, они решили меня поймать. Они хотят, чтобы я сделал официальное заявление о том, что
3. Среди верующих прошел ропот негодования. Маргарита Илларионовна возвела глаза к потолку и многозначительно вздохнула.
— Конечно, сами они считают свой замысел очень сложным и хитроумным, — продолжал Учитель. — Не исключено, что они трудились над ним долгие месяцы, максимально задействовав свои умственные резервы…
Некоторые из его слушателей догадались, что в этом месте стоит засмеяться, и немедленно отреагировали.
— … Но мне достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что этот замысел очень прост и наивен. Вы, конечно, спросите, как мне это удалось?