Собиратель чемоданов полностью

Учитель сделал паузу, которую верующие немедленно заполнили радостным гулом.

— Я рад, что вы это понимаете, — сказал Учитель. — А теперь скажите, имеет ли все это хоть какое-то отношение к тотальному отрицанию, которое мне недобросовестно приписывают мои оппоненты?

Нет! Не имеет! — с уверенностью ответили верующие.

— А если не имеет, то зачем же я стану отрицать, что я — Григорий Подкладкин? А? Разве это не было бы просто глупо?

— Да! Глупо! — подтвердили верующие.

— Вот в этом и состоит их наивность, — завершил свое рассуждение Учитель. — Но с другой стороны, — он вдруг резко повернулся к Маргарите Илларионовне. Его глубокий и загадочный взгляд встретился с твердым и ясным взглядом ее серых глаз. Учитель выдержал долгую паузу и только в конце ее, лишь на миг, почти незаметно, отвел взгляд в сторону. — Как я могу сейчас это признать и во всеуслышание заявить: «Я — Подкладкин», когда я только что, буквально перед самым вашим приходом, Маргарита Илларионовна, вот уже который раз излагал этим душам закон о том, что все не есть Я, и как раз остановился на том месте, где говорится, что мое имя не есть Я? Причем, для наибольшей убедительности, я, как всегда, все объяснял на собственном примере. И вот, наконец, мне впервые показалось, что они начали хоть что-то понимать! А тут — вы. Бесцеремонно врываетесь, прерываете занятия и требуете, чтобы я прямо сходу сказал: «Я — Подкладкин». Да если бы я это сказал, вы представляете себе, что произошло бы с этими душами? Они просто свихнулись бы, все до единого!

11. — Мне не интересно знать, кто у вас тут свихнулся бы, а кто уже и в самом деле давно свихнулся, — сухо ответила Маргарита Илларионовна. — Если вы Подкладкин, то распишитесь в получении повестки. Больше мне от вас ничего не нужно.

— Опять в суд? — устало спросил Учитель.

— Куда ж еще? Мы с вами теперь только в суде и видимся.

— Хорошо. Когда, где?

— Не беспокойтесь, далеко вам ходить не придется. В повестке все указано: выездное заседание суда начнется здесь же, как только все соберутся и прибудет суд. Так что будьте любезны завершить свое мероприятие. Я еще должна здесь все обустроить. Суд ведь — это вам не Корпорация Истины, его на пол не посадишь.

12. Через четверть часа поверхность стола была полностью подготовлена к открытию выездного заседания суда. Правда, перед этим был момент, когда Коллекционера охватил панический страх, он даже хотел отказаться от своего иска. Не успела Маргарита Илларионовна вкратце обрисовать план работ, как Чемодаса вдруг заявил, чтобы на него не рассчитывали (он, дескать, не будет участвовать в подготовке «этого судилища»), спрыгнул с плеча и ушел практиковать на другой конец стола, где сконцентрировались приверженцы Истины. Тогда-то Коллекционер и струсил. Но только на миг, ведь рядом была Маргарита Илларионовна.

— Что это вы так испугались? — засмеялась она. — Не бойтесь, вам почти ничего и делать-то не придется. Если хотите, возьмите на себя транспорт и снабжение, этого будет более чем достаточно. Вы мне окажете огромную услугу, ведь я, в принципе, на вас даже и не рассчитывала. У меня есть специальная бригада.

И действительно, эта бригада, в полном составе, уже ждала внизу. Не успел Коллекционер доставить ее на стол, как Маргарита Илларионовна вручила ему заранее подготовленный список необходимых материалов и инструментов.

В отличие от списков Чемодасы, с которыми приходилось работать раньше, на этот список любо-дорого было взглянуть. Он был написан ясным, твердым почерком, как и положено, слева направо, и, что самое ценное, против каждого пункта стояла пометка, точно указывающая местонахождение соответствующего предмета: оказывается, Маргарита Илларионовна успела заранее побывать на складе и выяснить, где там что лежит и в каком количестве. Поэтому ее список был реалистичным и конструктивным. Он не содержал таких записей, как например: