«Да, этот вредный старик уж точно своей смертью не умрет», — подумал Учитель, припомнив, сколько разного вдора пришлось ему выслушать за годы еще школьного учительства от неугомонного Ильи Ефимовича.
В конечном счете ничего сенсационного доктор Справкин суду не сообщил. Просто заявил публично о том, что и без него давным давно было известно — что все саманы Корпорации Истины — его давние пациенты, страдающие соответствующими заболеваниями. Своим выступлением он добился лишь того, что заработал себе административное наказание — лишение головы на пятнадцать минут, условно.
«Это хорошо, что условно, — обрадовался Учитель. — Значит, сюрприз — впереди».
Морнар-сейтайши, выступавший на этом процессе весьма активно, после заявления психотерапевта странным образом стушевался и никак на него не отреагировал. Зато другой адвокат, помоложе и пока еще не Достигший, решил-таки наказать Справкина за его неэтичный поступок.
— Я хотел бы задать вопрос только что выступившему гражданину Справкину, — сказал он.
— Пожалуйста, — разрешил судья.
— Скажите, все эти люди, о которых вы только что говорили, и теперь продолжают у вас наблюдаться? — спросил адвокат.
— Фактически нет. Они давно уже у меня не показывались. Подпав под влияние Подкладкина, мои бывшие пациенты возомнили себя здоровыми, забросили лечение, не принимают препаратов и не являются ко мне на прием, даже по вызову. Поэтому я снимаю с себя всякую ответственность за возможное ухудшение их состояния, и уж тем более за все, что они здесь говорят.
— А вы не сожалеете о том, что ваши бывшие пациенты перестали у вас наблюдаться?
— Как же я могу не сожалеть? Я — врач! — с пафосом произнес доктор Справкин. — Конечно, я сожалею!
— Спасибо! — молодой адвокат был вполне удовлетворен ответом. — Итак, суд слышал откровенные и недвусмысленные ответы врача на мои простые вопросы. Из этих ответов вырисовывается ясная картина: в результате общения с Учителем Сатьявадой бывшие пациенты доктора Справкина почувствовали себя хорошо, жалобы на здоровье у них прекратились. Вследствие этого доктор потерял значительную часть своей практики, о чем, естественно, сожалеет. Иными словами, доктор Справкин является заинтересованным лицом в этом процессе, поэтому его показания, в том числе о том, что половина наших саман — сумасшедшие, не имеют доказательственной силы.
— Не половина, а все поголовно! — закричал взбешенный психиатр. — Я могу представить доказательства!
— Какие доказательства? — язвительно осведомился адвокат. — Ваши справки, которые вы здесь же, прямо при нас и напишете, для верности скрепив своей личной печатью?
— Протестую, — сказал судья. — Доктор Справкин — авторитетный специалист, он не раз привлекался судом в качестве эксперта в самых сложных делах. Его справки действительны независимо от того, где и при каких обстоятельствах они выданы.
— Ладно, последний вопрос снимаю, — согласился адвокат. — Но отвод свидетеля остается в силе.
Коллекционер последнее время редко появлялся на заседаниях. Как правило, он забегал ненадолго после работы — приносил продукты, перебрасывался двумя-тремя фразами со своим адвокатом, и, в очередной раз услышав, что частные иски пока не рассматривали, исчезал до следующего вечера.
Поэтому часы между заседаниями юный Чемодаса проводил у соседей.
Упендра быстро утратил интерес к процессу. То единственное заседание, на которое он опрометчиво согласился тогда пойти, быстро нагнало на него тоску, пробудив тягостные воспоминания. А после того, как выпущенный на поруки Чемодаса, даже не глянув в их с Коллекционером сторону, выбежал из-за барьера и тут же растворился в толпе окруживших его сатьянистов, он и вовсе отказался присутствовать.
— Послушай, у тебя нет ощущения, что мы здесь сидим как два олуха? — сказал он Коллекционеру, с трудом сдерживая раздражение. — Все, о чем нас просили, мы, кажется, выполнили. А оставаться и слушать эту ахинею, по-моему, просто глупо. Лично я сыт по горло. Впрочем, если хочешь убить время, можешь еще посидеть, ты человек свободный. А меня дома ждут. Так что я пойду. Ты уж извини.
«А ведь и меня ждут!» — спохватился Коллекционер.
И, простившись с Маргаритой Илларионовной, они ушли, прихватив с собой и Чемодасу-младшего. Коллекционер проводил их до соседней комнаты и отправился по своим делам.
С тех пор начинающий адвокат так и прижился у Упендры. Просыпался он рано, наскоро вместе с Мариной пил чай и уезжал на заседание. А возвращался к ужину. Иногда его подбрасывал Коллекционер. Но случалось и так, что Коллекционер сильно спешил и не предлагал подбросить. Тогда Чемодаса добирался самостоятельно: стоял в длинной очереди к лифту, потом с несколькими пересадками ехал на авто. Но как бы поздно он ни прибывал, его ждали. Специально для него разогревался ужин. Марина спрашивала, что новенького в суде, скоро ли конец заседаниям и когда объявят приговор. Упендра при этом, если бывал со сна не в духе, брезгливо морщился, показывая всем своим видом, что новости из суда его не интересуют. Если же был в хорошем настроении, то просто смеялся:
