— А кто сказал, что он пустой? — Микала Фриис посмотрела на Шефера через плечо.
— Учебники лежали в кустах.
— Возможно, он опорожнил школьный портфель, потому что ему потребовалось место для чего-то ещё?
— Например?
— Откуда же мне знать, — она всплеснула руками. — Но я точно знаю, что категорично высказываться о чем-то, чего не знаешь наверняка, — так себе занятие. Ты видишь рюкзак, видишь кусты с валяющимися учебниками и сразу делаешь вывод, что рюкзак пуст. И ты можешь быть прав! Тем не менее я утверждаю: возможно, он
— The mother of all fuck-ups[60].
— Ни прибавить, ни убавить.
Шефер глубоко, всей грудью, вдохнул. Скрестил руки и откинулся назад.
— Не будем забывать о женщине, которую Лукас пару раз встречал на заднем дворе школы.
— Что там с ней?
— Кто она? И почему ты исключаешь возможность того, что преступник — женщина?
— В настоящий момент я ничего не исключаю. Я всего лишь рассказываю тебе о своих первых впечатлениях.
— Ладно. Что ещё тебя удивляет?
Она водила своим длинным указательным пальцем по нижней губе, пока думала.
— Вы исходите из теории, что кто-то забрал мальчика за зданием школы в понедельник утром, верно?
Шефер кивнул.
— Иными словами, вы не думаете, что он мог сбежать сам?
— Как и ты, я ничего не исключаю. Но если некто хочет сбежать из дому, тому должны быть веские причины…
— Как, например, мать-алкоголичка! — предположила Микала Фриис.
— Эээ, нет. — Шефер выглядел крайне скептически. — Я знаю детей, которые росли в семьях с куда более серьёзными проблемами на почве злоупотребления алкоголем — и никто не сбегал. Лично я считаю, что должно произойти нечто посерьёзнее, чем то, что происходит в семье Бьерре.
— Вообще, правда. Что ты ещё хотел сказать? Я тебя перебила…
— Да, ещё одна вещь, которая приковывает мое внимание, это то, что следов мальчика на станции Остерпорт мы не нашли. Если некто хочет сбежать и ежедневно находится всего в нескольких метрах от места, откуда каждые две минуты отправляются экспрессы на все четыре стороны света, это наиболее очевидный путь побега. Кроме того, копилка в его комнате была доверху набита купюрами и мелочью, на семь-восемь сотен крон. Люди обычно не планируют побег без денег. И последнее: куда ему ехать?
— Я не знаю, но что-то в его исчезновении не стыкуется.
— И это…
— По показаниям свидетелей, Лукас Бьерре невероятно одарённый мальчик. Он не тот, кто по собственному желанию пойдёт куда-то с незнакомцем. Он не маленький, глупый малютка, которого можно выманить из школы пакетиком с конфетами или бесплатными яблоками, как ты предполагал ранее. Всё указывает, что в интеллектуальном плане он сильно опережает сверстников. Он превосходно знает, что ему нельзя никуда ходить с чужими. Так что я просто-напросто не верю, что какой-то незнакомец взял и выманил его со школьного двора.
— То есть его забрали силой?
— На мой взгляд, это тоже маловероятно. Представь себе преступника, который материализуется в школе, куда ходит — сколько, ты говорил, шестьсот? — детей. И сколько там преподавателей и воспитателей? Сорок? Пятьдесят? Если бы кто-то схватил Лукаса и попытался его утащить, он бы закричал, и кто-то бы услышал. Кроме того, он уже перерос диснейлендовский трюк.
— Диснейлендовский что?
— Трюк, — Микала Фриис взмахнула руками так, будто сам жест уже объяснял выражение. — В парках развлечений Америки случалось множество похищений детей средь бела дня. Обычно речь идёт о преступнике, который прячется в общественном туалете, и когда ребёнок заходит туда, его быстро отключают хлороформом или чем-то подобным.
Она описывала процедуру таким тоном, будто зачитывала вслух рецепт пирога.
— Затем они срезают кудряшки и переодевают ребёнка. Иными словами, длинноволосая девочка в красном платьице за несколько минут превращается в мальчика в джинсах и белой футболке. Затем они кладут обездвиженное тело в прихваченную заранее коляску и вывозят из туалета прямо мимо папы или мамы, которые ждут своё чадо.
Она снова села на стул Августин и заложила руки за голову.
— Как правило, ребёнка ожидает ничего не подозревающий отец, так как он считает неприличным идти за дочкой в женский туалет.
Шефер помотал головой с отвращением.
— В каком мире мы живём!
Она согласно склонила голову.
— Думаешь, кто-то мог усыпить Лукаса на школьном дворе? Отравить, чтобы он потерял сознание? — Шефер вспомнил пятна варфарина на куртке. А можно ли использовать крысиный яд как одурманивающее средство?
— А что потом? — улыбнулась она. — Увёз его со школьного двора на авто? Едва ли. Он слишком большой для таких выкрутасов. Я убеждена: крайне маловероятно, что кто-то забрал его из школы против воли.
Шефер потянулся за капучино, который она принесла ему, и сделал глоток.
— Он ушёл с кем-то добровольно?
— Возможно.
— Что насчёт Кики, чью записку мы нашли у него? Что думаешь по этому поводу?
