— Почему я не вижу?
— Что?
— Рану.
Аурек посмотрел на нее и фыркнул.
— Не только моя кровь волшебна.
— Твоя сестра? — догадалась дочь крысолова. Она взяла его за руку и принялась разглядывать его ладонь, вскинула темные брови, когда не нашла ран. — Алхимия, — тихо сказала она.
Аурек молчал, глядя на голема. А тот стоял на столе и ничего не делал.
— А он может танцевать? — вдруг спросила дочь крысолова.
Аурек посмотрел на нее, а потом на голема.
— Сначала нужно научить его ходить, — нахмурился он.
Дочь крысолова смотрела на него. Она улыбнулась. Аурек улыбнулся в ответ.
* * *
Они учили в тот день голема ходить, а потом танцевать. Они учили его прыгать и кружиться. Дочь крысолова смеялась, Аурек смеялся с ней, но опечалился на миг, когда голем упал и разбился. Они замерли, воздух был тяжелым от чего-то сладкого и кислого.
— Я могу прийти завтра? — спросила дочь крысолова.
— Да, конечно, — ответил Аурек.
Он смотрел, как она уходит, закрывает за собой дверь.
«Интересно», — думал он.
* * *
Она вернулась на следующий день и смотрела, как он работает. И так снова и снова. Каждый день они становились чуть ближе, взгляды задерживались чуть дольше. Она стряхивала пыль с его плеч. Он осторожно касался ее, отодвигая, когда она оказывалась на пути. К концу недели он стоял за ней, прижавшись грудью к ее спине, обхватывал ее руки и помогал ей делать своего голема, хотя оживляла его только его кровь. Он сел, когда Аурек приказал ему пробудиться.
— Что теперь? — спросил он у дочери крысолова. — Какой твой приказ?
Она нахмурилась, а потом взяла у него чернила и листик. Она быстро написала и протянула клочок пергамента ему.
«Поцелуй меня», — говорилось там.
Он обвил ее руками и подумал:
«Наконец-то», — ему не нужны были дальнейшие ее указания.
* * *
Они разделились на закате, промокшие от пота, покрытые пылью. Над ними на столе сидел и ждал голем, и Аурек чувствовал себя как-то открыто, ноги подрагивали, когда он обратно надевал штаны. Дочь крысолова лежала, смотрела на него из-под прикрытых век с ленивой улыбкой на лице. Он смотрел на нее, отмечая, какое красивое у нее тело. Он был рад, очень рад. И она была такой сладкой, как он и думал.
У Аурека раньше не было любимого вкуса.
— Нам пора, — сказал он. — Нас будут искать.
Дочь крысолова нахмурилась, глядя на него, встречаясь с его уверенным взглядом, принимая его слова.
— Так теперь будет? — холодно спросила она. — Ты будешь развлекаться, пока я не стану ненужной? — ее не смущала ее нагота, она уперла руки в бока, а Аурек ощутил, как его интерес снова повышается. Он пошел к ней, и она отпрянула с опасным взглядом.
— Нет, милая. Нам просто нужно быть осторожными, — сказал он. — Нам нужно правильно сыграть, если мы хотим победить. Ты слышала слова моего отца, — она смотрела на него, выражение лица не менялось. — Слушай, — продолжил он. — Если хочешь, чтобы все на этом закончилось, так тому и быть. Но если хочешь того же, что и я, нам нужно быть хитрыми.
— А чего ты хочешь?
— Тебя, — просто сказал Аурек.
Дочь крысолова медленно надевала платье, глядя на него и оценивая.
— Так я увижу тебя? Завтра? — спросила она.
Аурек обнял ее.
— Приходи раньше, — сказал он и прижался губами к ее губам.
* * *
Они даже не изображали интерес к големам на следующий день. И дальше. И дальше. Вместо этого он обвивал ее руками и утаскивал на пол за собой. Он забыл идею стать героем Таллита, она предлагала ему то, что он любил больше. Когда она пыталась говорить с ним о будущем, он затыкал ее поцелуями, пока она не могла произносить лишь его имя снова и снова, сжимая в кулачках его волосы.
— Где ты была, дочь? — спросил крысолов за завтраком однажды утром. — Весь день. Где ты была? Я звал тебя, но ты так и не пришла.
Она пыталась поговорить с Ауреком о том, что будет, если их раскроют, но он занимал ее рот другим. Он заявлял, что одержим ею, не может отпустить ее. Она вспоминала его прикосновения, ложь вилась в голове, но не сорвалась с языка.
— Я проводила время с принцем, — сказала она.
Ее брат поднял голову, хмурясь.
— С тряпкой? — спросил ее отец. — Где?
— Я приходила к нему.
— Я не знал, что ты покидала башню.
— Ты не запрещал.
Теперь хмурился крысолов.
— Мне показалось, что ты презираешь его.
— Я не знала его раньше.
— А теперь знаешь? — вопрос был с подвохом.
Дочь крысолова молчала, ладонь дернулась к животу. Прошло меньше недели, но она знала. Что-то в ней менялось. Росло.
Это не упустили ни крысолов, ни его сын. Крысолов ударил ладонью по столу.
— Я запрещаю тебе видеться с ним. Мы уплывем через две недели. Ты останешься до конца в комнате, а дома я с тобой разберусь.
— Нет.
— Не перечь мне, — кричал крысолов. — Я слышал, что у него полно детей. Где их матери? Ты этого хочешь?
Дочь крысолова выбежала из зала и закрылась в комнате. Крысолов взял чистый лист пергамента.
* * *
