— Вот и твои хваленные друзья. Никому ты не нужна. Не друзьям, не родственникам. А вела бы себя покорно, уже бы ехали заграницу! — завыла Радонежская.
Настасья стаяла около двери и пыталась осознать, что же произошло с ее жизнью за такой мимолетный миг.
— Поехали, — заглянул Луцкий в дверь. — Придется подождать до двух дня. Отец пришлет юриста и нотариуса с документами. Вы тоже все документы возьмите, какие оставил ваш благоверный.
— Ну и тем же днем мы все оформили. Мать Настасьи укатила к мужу, а с дочери взяла слово, что не скажет тебе местонахождение семьи. Лев согласился на проживании с нами Настасьи с условием, что по хозяйству помогать будет. Пока она не выходит в свет. Пусть лучше думают, что в монастыре, чем-то что живет с тремя мужиками в доме. К зиме слухи улягутся, с инвестиций накопятся дивиденды, свадьбу сыграем, да и бизнес в порядок приведу. Но как ты понимаешь сказать тебе где Радонежский я не могу.
— Да мне оно и не сдалось. Но есть информация, которая мне пригодиться.
— А я больше ничего и не знаю, — смутилась Настасья.
— Всего лишь нужны сведения, о фирмах, которые перенаправляют дивиденды твоему отцу. Теперь же тебе.
— Ты думаешь таким образом сможешь искоренить в Новгороде работорговлю? — с усталостью спросил Луцкий.
— Хочу выйти на главного, — уверенно сказал я.
— Высоко метишь! А я понаблюдаю, — зашел в столовую Лев и сел за стол.
— Вы оба, — показал на меня и Льва Луцкий, — психи.
— Только такие и добиваются своего, — закинув в рот виноградину сказал Лев, — а ты не знал? Эх, я думал ты один из нас.
— Отец все бумаги по инвестициям с собой забрал… — сказала Настасья, прервав Льва. — Либо они в поместье остались, либо у него в офисе.
— В офисе точно нет. Я успел все бумаги разобрать, ничего даже отдаленно похожего.
— А есть такой шанс, что их вообще нет? — уточнил Лев.
— Ты о чем? — нахмурился я.
— Сам посуди, допустим ты правильно угадал суть. Радонежский заключал, так скажем, договор, по которому он помогает партнёру, а тот ему некий процент с выручки. Но мы же все прекрасно понимаем, что услуги, которые оказывал Радонежский не вписываются в рамки закона. А те что вписывались, такие как аренда оборудования, было дешевле проводить в обход кассы, дабы избежать лишней уплаты налогов.
— Разве риски в этом случае не выше. Пойди потом докажи, что это его оборудование. Да и проценты платились исправно, — стал опровергать идею Льва Луцкий.
— Шантаж… — сказал я, погруженный в свои мысли.
— Что? — повернулись на меня все.
— У Радонежского был на них компромат, — пояснил я, вливаясь в беседу.
— Очень в его духе, — довольно сощурился Лев. — И здесь тоже очень просто. Заманивает нового бизнесмена в мутные схемы, а потом этим же и шантажирует.
— Какой-то порочный круг получается, — потер переносицу Луцкий. — Поэтому лучше, как отец вести бизнес легально.
— Пока в городе крышуют такой бизнес, легальный будут топить, — сказал я.
— Да, никто не гарантирует, что снова повторится та же ситуация… — лукаво улыбнулся Лев, напоминая Луцкому, о отъёме у его отца фирмы.
— Счета, — вдруг выкрикнула Настасья, будто ее осенило. — В офисе Николай нашел счета. Думаю, там будет зацепка.
— А это идея, — развернулся к ней Луцкий и довольно улыбнулся, — только вот вряд ли он такие переводы хранил в офисе…
— А доверенность распространяется на банковские операции? — спросил я.
— Да… но папины счета пустые… — склонила голову Настасья.
— Не удивительно. Но нам нужны не деньги. А переводы от других частных лиц или предприятий.
— Что ж, ты как раз жаловалась, что не хочешь все лето взаперти сидеть, — улыбнулся Луцкий. — Прогуляемся до банка.
В самый разгар беседы я почувствовал, что со мной хотят связаться. Маг огня. Ольга.
Я вышел из столовой и ответил на коммуникацию.
— Леш, — увидел я в огне лицо Ольги, — а ты скоро?
— К ужину буду, говорил же.
— Просто к тебе тут… — посмотрела Ольга в даль, а затем снова переревела взгляд на меня, — из Москвы приехали.
— Алексей Павлович, — кивнул мне начальник отдела следственного комитета, с которым мы познакомились в Москве после пожара. — Антон Васильевич велел лично вам вручить, — протянул он письмо.
— И для этого нужно было вас в другой город отправлять? — удивился я.
— Так это письмо, так сказать, сопроводительное. А еще документы. Куда выгружать?
— Да в дом заносите.
Пара парней в форме выгрузили две коробки и занесли их в дом.
— Я думал по делу Вяземского ничего не уцелело.
— Меня к делу не допускают. Велено доставить — я доставил. Думаю, не прощаемся.
— До встречи, — пожали мы руки и москвичи уехали.
— Пылищи то, — протирала коробки Глашка в гостинной.
— Куда отнести? — подошел ко мне лакей.
— Я сам. Меня до ужина не беспокоить, — сказал я, подхватил потоком воздуха коробки и поднялся на второй этаж в одну из неотремонтированных комнат.
