— Мечтаю о стакане пива! — Антония облокотилась о стол, вытянула длинные ноги в поблекших джинсах. На дочке Нэнси, Мелани, джинсы выглядели ужасно, на Антонии — великолепно. Какая несправедливость, возмутилась Нэнси. Может быть, следует посадить Мелани на диету? — подумала она, но тут же отказалась от этой мысли: стоило матери что-то предложить, как дочь сразу же начинала делать прямо противоположное.
— А что тебе, Данус?
— Что-нибудь некрепкое. Сок. Или стакан воды.
Ноэль отнесся к такому заявлению с явным недоверием, но Данус твердо стоял на своем. Ноэль пожал плечами и пошел на кухню.
— Вы вообще не пьете? — Нэнси повернулась к Данусу.
— Ничего алкогольного.
У него приятная внешность, правильная речь. Просто джентльмен. Странно! Что он тут делает в качестве садовника?
— Никогда не пьете ничего алкогольного?
— Не пью. — Голос Дануса звучал абсолютно спокойно.
— Может быть, вам не нравится вкус? — не отставала Нэнси. Просто невероятно — молодой человек не хочет выпить даже полпинты пива!
Данус подумал, затем сказал:
— Может быть, и так. — Выражение лица у него было совершенно серьезное, и все же Нэнси не была в этом вполне уверена. Не смеется ли он над ней?
Нежнейший барашек, жареная картошка, зеленый горошек и спаржа были съедены с большим аппетитом, бокалы наполнены еще раз, на столе появилось суфле. Все расслабились, повеселели, и разговор пошел о том, кто как проведет остаток дня.
— Я свое дело сделал, — объявил Ноэль, наливая из бело-розового молочника сливки на клубничный пирог, — наломался так, что со стула не могу подняться, ноги не держат. Поеду в Лондон, может, проскочу до воскресной пробки, если повезет.
— Конечно поезжай, — согласилась мать. — Ты просто гору свернул. Представляю, как ты устал!
— Что еще осталось сделать? — поинтересовалась Нэнси.
— Отвезти и сжечь последний хлам и подмести на чердаке пол.
— Я подмету, — сразу же вызвалась Антония.
Но Нэнси имела в виду другое.
— А что делать с этой грудой хлама у стены? Кровати, коляска… Так там и останутся?
Наступила пауза, каждый ждал, что предложит другой. Первым заговорил Данус:
— Это все можно отвезти на свалку в Темпл-Пудли.
— Каким образом?
— Если миссис Килинг не против, то в багажнике ее машины.
— Конечно не против.
— И когда же ты намереваешься это сделать? — поинтересовался Ноэль.
— Сегодня.
— Разве свалка работает в воскресенье?
— Работает, — заверила его Пенелопа. — Она открыта каждый день. У нас очень славный сторож, он и живет прямо там, в какой-то лачуге. Ворота никогда не запираются.
Нэнси пришла в ужас:
— Ты хочешь сказать, он живет там постоянно? В лачуге на свалке? В таких антисанитарных условиях? Куда же смотрит ваш общественный совет?
Пенелопа рассмеялась:
— Не думаю, чтобы его очень волновали вопросы гигиены. На вид он не очень опрятен и всегда небрит, но человек очень добрый. Как-то наши мусорщики устроили забастовку, и нам самим приходилось возить все отходы на свалку; он нам тогда очень помог.
— Но…
Нэнси не успела в очередной раз ужаснуться — ее прервал Данус, что само по себе было удивительно, поскольку он не отличался разговорчивостью и за обедом больше молчал.
— Моя бабушка живет в маленьком городке в Шотландии. У них на свалке уже тридцать лет ютится старый бродяга. Представляете, устроил себе дом в гардеробе!
— В гардеробе! — Ужас Нэнси достиг апогея.
— Да. В огромном викторианском гардеробе.
— Но, боже, это же неудобно!
— Вам так кажется, а он вполне доволен жизнью. В городке его все знают и относятся к нему даже с некоторым уважением. Он разгуливает по улицам в резиновых сапогах и старом плаще, и все угощают его чаем и сандвичами с джемом.
— Но что же он делает по вечерам?
Данус покачал головой.
— Не имею представления.
— Почему тебя так взволновало, как он проводит вечера? — поинтересовался Ноэль. — Стоит ли беспокоиться о вечерах, когда чудовищна вся его жизнь!
— И такая скучная жизнь. У него ведь, наверное, нет ни телевизора, ни телефона… — Нэнси удрученно смолкла. Нет, она решительно не понимает, как можно жить в таких условиях!
Ноэль сокрушенно покачал головой. На лице его появилось то же раздраженное выражение, что и в детстве, когда он, как ни бился, не мог объяснить Нэнси самые простые правила игры в карты.
— Ты безнадежна, — сказал он ей, и она с оскорбленным видом надолго замолчала.
Ноэль повернулся к Данусу:
— Вы родом из Шотландии?
— Мои родители живут в Эдинбурге.
— Чем занимается ваш отец?
— Он юрист.
Нэнси от любопытства забыла об обиде.
— А вы не захотели тоже стать юристом? — спросила она.
— Я думал пойти по стопам отца, когда учился в школе. Но потом изменил решение.
— Мне всегда казалось, что шотландцы очень любят спорт. Охотятся на оленей, на куропаток, рыбачат. Ваш отец тоже любит охотиться?
— Он любит рыбачить и играет в гольф.
— И он — старшина пресвитерианской церкви? — Ноэль выговорил это, как ему казалось, с шотландским акцентом, и Пенелопа досадливо закусила губу. — Так это, кажется, называется на холодном Севере?
Данус никак не отреагировал на его насмешливый тон.
— Да, он старшина. И к тому же лучник.
— Не понял. Просветите меня.
