Одет он был по-лос-анджелесски. Белые кроссовки, джинсы-варенки, белая рубашка, линялая джинсовая куртка. И, как уступка лондонским холодам, — шерстяное кашне кораллового цвета, обмотанное вокруг загорелой шеи. Вид, хотя и небрежный, тем не менее восхитительно чистый, как свежевыстиранное, высушенное на солнышке, но еще не выглаженное белье. Очень привлекательный молодой человек.
— Карла ввела вас в курс дела? — (Карла была редактором отдела мод.) — Речь идет об июльском номере, последний материал о моделях летнего сезона. После этого мы переходим к твидам и осенней охоте.
— Да… Она говорила о съемках на натуре.
— Есть предложения, где именно?
— Мы подумали об Ивисе… У меня там кое-какие знакомства.
— Ивиса.
Он с готовностью отступился:
— Если вам больше нравится где-то еще, у меня нет возражений. В Марокко, например.
— Да нет. — Оливия отошла от столика и снова села в свое кресло. — Мы давно туда не выезжали… Но только мне кажется, не надо пляжных сюжетов. Лучше что-нибудь деревенское для фона — козы, овцы, трудолюбивые крестьяне в поле. Пригласить кого-нибудь из местных жителей для правдоподобия. У них удивительные лица. И они обожают сниматься…
— Чудесно.
— Тогда договоритесь с Карлой.
Он замялся.
— Значит, работа — моя?
— Разумеется, ваша. Постарайтесь сделать ее получше.
— Обязательно. Спасибо…
Он принялся собирать фотографии и складывать в папку. У Оливии на столе зажужжал селектор. Она надавила кнопку и спросила секретаршу:
— Что там?
— Городской звонок, мисс Килинг.
Оливия взглянула на часы. Двенадцать пятнадцать.
— Кто это? Я уезжаю обедать.
— Какой-то мистер Генри Спотсвуд.
Генри Спотсвуд. Что еще, черт побери, за Генри Спотсвуд? Ах да, вспомнила. Человек, с которым она познакомилась третьего дня на вечеринке у Риджвеев, — седые виски, высокий, одного с ней роста. Но он тогда назвался Хэнком.
— Соедините, Джейн.
Оливия потянулась к телефонной трубке, в эту минуту Лайл Медуин, с папкой под мышкой, неслышно пересек комнату и открыл дверь, чтобы уйти.
— Пока, — беззвучно выговорил он с порога. Она подняла руку, улыбнулась, но его уже не было.
— Мисс Килинг?
— Да.
— Оливия, это Хэнк Спотсвуд, мы вместе были у Риджвеев.
— Как же, помню.
— У меня выдался свободный часок-другой. Может, перекусим где-нибудь?
— Что? Сегодня?
— Да, прямо сейчас.
— Очень жаль, не могу. Ко мне приезжает сестра из загорода, я обедаю с ней. На самом деле меня уже не должно тут быть, я опаздываю.
— Какая жалость! А как насчет ужина?
Звук его голоса помог припомнить ускользнувшие из памяти подробности. Голубые глаза. Приятное, волевое, типично американское лицо. Темный костюм, современная рубашка, воротничок с пуговичками на уголках.
— Неплохая мысль.
— Отлично. Куда бы вы хотели пойти?
Оливия мгновение поколебалась, затем приняла решение.
— А не хотите, в порядке исключения, один раз поужинать не в ресторане, а в домашней обстановке?
— Как это понимать?
— Приезжайте ко мне, и я возьму на себя труд угостить вас ужином.
— Вот это здорово! — Тон у него был удивленный, но обрадованный. — Однако не слишком ли это хлопотно для вас?
— Никаких хлопот, — улыбнулась Оливия. — Приезжайте часов в восемь.
Она продиктовала адрес, рассказала, как доехать, на случай если попадется тупоумный таксист, и, простившись, повесила трубку.
Хэнк Спотсвуд. Как мило, с улыбкой подумала она. Но тут же, взглянув на часы, выбросила его из головы, встала из-за стола, схватила пальто, шляпу, сумочку и перчатки и выбежала из редакции, торопясь на свидание с сестрой.
Они договорились встретиться в ресторане «Кетнерс» в Сохо, и Оливия заказала там столик. Она всегда приезжала туда на деловые обеды и не видела причин искать другое место, хотя Нэнси, конечно, было бы уютнее у «Харви Николса» или еще где-нибудь, куда приезжают дать передышку натруженным ногам домохозяйки с покупками.
В результате это был «Кетнерс». Оливия опоздала, и Нэнси уже ждала ее — расплывшаяся еще больше прежнего, в своем сиреневом вязаном костюме, на голове — шапочка из желтого меха, сливающаяся с тусклыми белокурыми кудрями, словно двухэтажная шевелюра. Она сидела за низким столиком, одинокая женщина в море дельцов-мужчин, с сумкой на коленях, перед высоким стаканом джина с тоником, и была здесь так не к месту, так нелепа, что Оливия испытала укол совести и извинилась неожиданно искренне и горячо:
— Нэнси, прости ради бога, меня задержали, так неудачно! Ты давно ждешь?
Они не поцеловались. Между ними это было не принято.
— Ничего.
— Ты пока, я вижу, подкрепилась… Еще стаканчик не хочешь? Я заказала столик на без четверти час, не упустить бы.
— Добрый день, мисс Килинг.
— Хэлло, Джерард. Нет, спасибо, пить мы не будем, у нас туговато со временем.
— У вас заказан столик?
— Да. На без четверти час. К сожалению, я немного опоздала.
— Это не важно. Прошу сюда.
