— Сюрреализм. Нечто вроде культа. Но очень скоро, когда кончится эта война, начнется что-то новое и прекрасное. Мое поколение и поколение, которое пришло за нами, дошли до той черты, до которой нам дано было дойти. Но скоро в мире искусства свершится революция, и это меня очень волнует. Только ради этого я хотел бы снова стать молодым. Чтобы посмотреть, что будет. Они непременно придут. Как когда-то пришли мы. Молодые люди с ярким видением, наделенные даром проникновения и феноменальным талантом. Они придут не для того, чтобы рисовать залив и море, лодки и вересковые пустоши, они нарисуют солнечное тепло и цвет ветра. Возникнет совершенно новое постижение жизни. Какой источник вдохновения! Потрясающе! — Он вздохнул. — А я умру еще до того, как это начнется. Что тут удивляться, что я печалюсь. Лишиться всего этого…
— Каждый человек совершает в своей жизни то, что ему предначертано.
— Согласен. Но нельзя запретить себе хотеть. Это заложено в человеческой природе — хотеть большего.
Они смолкли. Пенелопа, все еще обдумывая ужин, взглянула на часы. Без четверти четыре. К тому времени, как они доберутся до Карн-коттеджа, будет уже почти пять.
— Папа́, нам пора идти, — сказала она.
— Что? — Лоренс был поглощен своими мыслями.
— Нам пора отправляться домой.
— Да-да, конечно. — Он упер трость в пол и начал подниматься, но майор Лоумакс уже вскочил, чтобы помочь ему. — Благодарю вас… вы так добры. Старость — ужасная штука. — Лоренс наконец выпрямился. — А артрит и того хуже. Я уже столько лет не рисую…
— Какая жалость!
Майор Лоумакс проводил их до двери. Снаружи, на вымощенной булыжником площади, стоял его джип.
— Я с удовольствием подбросил бы вас до дома, — извиняющимся тоном сказал он, — но правила запрещают нам возить гражданских лиц в служебных автомобилях.
— Мы с большим удовольствием пройдемся пешком, — заверил его Лоренс. — Торопиться нам некуда. Приятно было побеседовать с вами.
— Надеюсь, мы еще увидимся…
— Непременно! Вы должны к нам прийти… — Лоренс остановился, обдумывая блестящую идею, которая пришла ему в голову. У Пенелопы упало сердце — она знала, что собирается произнести отец. Она ткнула его локтем в бок, но он не обратил на ее предупреждение никакого внимания. — Приходите-ка к нам сегодня поужинать.
— Папа́, — в ярости зашипела Пенелопа, — сегодня у нас на ужин ничего нет!
— О-о… — Вид у Лоренса был растерянный и огорченный, но майор Лоумакс сгладил неловкость:
— Спасибо за приглашение, но, боюсь, сегодня вечером я не смогу.
— Может быть, в какой-то другой день?
— Спасибо, сэр. С удовольствием приду.
— Мы всегда дома.
— Папа́, нам надо идти.
— Au revoir[25], майор Лоумакс. — Лоренс внял наконец настояниям Пенелопы, приподнял трость в знак прощания и двинулся вперед. Но он был явно расстроен.
— Ты была груба, — упрекнул он Пенелопу. — Софи никогда не отказала бы гостю в приглашении, даже если бы в доме не было ничего, кроме сыра и хлеба.
— Но он все равно не мог прийти.
Взявшись за руки, они пересекли вымощенную булыжником площадь и вышли на улицу, ведущую к порту. Пенелопа не оглядывалась, но чувствовала, что майор Лоумакс стоит все на том же месте, возле своего джипа, и смотрит им вслед. Но вот возле «Рыбачьих снастей» они свернули за угол, теперь он уже не мог их видеть.
Долгая прогулка на свежем воздухе, новые впечатления, знакомство с новым человеком — все это изрядно утомило Лоренса. Пенелопа с облегчением вздохнула, когда наконец-то довела его до их сада. Войдя в дом, отец сразу же опустился в кресло и сидел, не двигаясь, приходя в себя. Пенелопа сняла с него шляпу, размотала шарф. Она взяла его руку в свои ладони и стала мягко ее растирать, словно это могло влить жизнь в его искореженные восковые пальцы.
— В следующий раз, когда мы пойдем в галерею, папа́, мы вернемся на такси.
— А почему бы нам не воспользоваться нашим «бентли»?
— Нет бензина, папа́.
— Да, без бензина далеко не уедешь.
Несколько минут спустя Лоренс уже набрался сил, чтобы перейти в гостиную, где Пенелопа усадила отца в его любимое большое кресло, обложенное подушками.
— Я принесу тебе чаю.
— Не беспокойся. Я немножко подремлю.
Лоренс откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
Пенелопа стала на колени, поднесла спичку к смятой бумаге в камине и стала ждать, когда разгорится хворост и уголь… Лоренс открыл глаза.
— Топишь камин в августе?
— Не хочу, чтобы ты простудился. — Она поднялась. — Как самочувствие?
— Все хорошо. — Он благодарно улыбнулся ей. — Спасибо, что пошла со мной. Замечательный был день!
— Я рада, что ты получил удовольствие.
— Приятно было познакомиться с тем молодым человеком. И поговорить с ним. Давно ни с кем так хорошо не говорил. Давным-давно. Мы ведь пригласим его к ужину, ты не возражаешь? С удовольствием поболтал бы с ним еще раз.
— Конечно пригласим.
— Скажи Эрни, чтобы застрелил голубя. Ему понравится жаркое из голубя. — Веки его снова сомкнулись.
Пенелопа тихо вышла из гостиной.
К концу августа, когда управились с уборкой урожая, американские рейнджеры заполнили новый лагерь на вершине холма. Погода испортилась.
