— Куда хочешь. Можем поехать в Лондон. Остановиться в «Рице» и ходить по театрам и ночным клубам.
Она обдумала этот вариант. Лондон. Оукли-стрит. Но Лондон — это Амброз, а дом на Оукли-стрит населен привидениями; там ей будут мерещиться Софи и Клиффорды.
— Не хочу в Лондон, — сказала она. — А есть другие места?
— Есть. Старый дом, который называется Трезиллик, на южном берегу полуострова Роузленд. Не больно большой и роскошный, но весь обвит лиловой глицинией, и сад там спускается к протоке.
— Ты там бывал?
— Да. Я провел там лето, когда учился в университете.
— А кто в нем живет?
— Приятельница моей матери — Хелена Брэдбери. Муж ее, Гарри Брэдбери — капитан военно-морского флота, командует крейсером. После Рождества моя мать написала ей, и два дня назад я получил от нее письмо. Она приглашает нас погостить.
— Нас?
— Тебя и меня.
— Она знает обо мне?
— Разумеется.
— Но если мы остановимся у нее, не придется ли нам таиться и спать в разных комнатах?
Ричард засмеялся:
— Ты ужасно все усложняешь. В жизни не встречал такой женщины.
— Ничего я не усложняю. Просто я практичный человек.
— Не думаю, чтобы возникла такая проблема. Хелена — женщина современных взглядов. Она выросла в Кении, и, не знаю уж, как это получилось, но англичанки, выросшие в Кении, как правило, не отличаются ханжеством.
— Ты принял приглашение?
— Еще нет. Хотел сначала поговорить с тобой. Обсудить и другие обстоятельства. Например, как отнесется к этому твой отец…
— Папа́?
— Не станет ли он возражать, если я увезу тебя.
— Я думала, Ричард, что ты уже успел хорошо его узнать.
— Ты ему рассказала о нас?
— Не то чтобы рассказала. — Она улыбнулась. — Но он знает.
— А Дорис?
— Дорис я сказала. Она считает, что это замечательно. Говорит, ты очень славный и вылитый Грегори Пек.
— Значит, никаких препятствий? Тогда едем. — Он встал. — И не будем терять ни минуты, у нас уйма дел.
На углу, возле магазинчика миссис Томас, была телефонная будка. Они втиснулись в нее оба, захлопнули дверь, и Ричард стал звонить в Трезиллик.
— Алло! — Звонкий женский голос чуть не заглушал голос Ричарда. Пенелопа слышала каждое слово. — У телефона Хелена Брэдбери.
— Хелена, это Ричард Лоумакс.
— Ричард, ты? Наконец-то! Куда же ты запропастился?
— Прошу прощения, но у меня не было возможности…
— Получил письмо?
— Да. Я…
— Вы приедете?
— Если можно…
— Замечательно! Подумать только, ты уже давно в наших краях, а я и не знала! Когда вы приедете?
— Мне дали отпуск на неделю, в конце марта. Вас это устроит?
— Конец марта? А, черт, меня не будет. Еду в Чатем навестить отца. А ты не можешь перенести отпуск? Ну да, конечно, это дурацкий вопрос. Знаешь что, это не имеет значения. Приезжайте в конце марта. Дом в вашем распоряжении. В коттедже живет миссис Брик. У нее есть ключ. Она приходит убираться и помогать по хозяйству. Я оставлю вам в холодильнике еду. Будьте как дома…
— Подарок судьбы и ваш подарок, Хелена…
— Рада вам его преподнести. Если очень захочется отблагодарить меня, можешь подстричь газон. Ужасно сожалею, что не смогу быть с вами. Ну да ничего, как-нибудь в другой раз. Черкни мне пару строк и уточни, когда миссис Брик вас ожидать. Прости, но мне некогда. Приятно было поговорить с тобой. До свидания.
Ричард не сразу повесил трубку, и они еще послушали короткие гудки.
— Дама, скупая на слова, но щедрая на дела, — сказал он, потом обнял Пенелопу и поцеловал ее. И только сейчас, стоя рядом с ним в душной телефонной будке, Пенелопа разрешила себе поверить, что все это правда и они действительно куда-то поедут, вместе, вдвоем, и не в отпуск — какое противное служебное слово! — а отдыхать.
— И уже ничто не сможет помешать, а, Ричард? Ничего не изменится?
— Ничего.
— Как мы туда доберемся?
— Надо обдумать. Может, до Труро поездом, а дальше на такси.
— А может, на машине будет приятнее? — Ей пришла в голову блестящая идея. — Возьмем наш «бентли». Папа́ разрешит.
— Только ты забыла про одно обстоятельство…
— Какое?
— Так, мелочь, — бензин.
Она и правда забыла. Но…
— Я поговорю с мистером Грейбни, — сказала она.
— А что он сможет сделать?
— Добудет нам бензин. Где-нибудь. Как-нибудь. Если понадобится, на черном рынке.
— С чего бы ему так стараться?
— Он мой друг, я знаю его всю мою жизнь. Ну так как, ты не возражаешь? Отвезешь меня в Роузленд на взятом взаймы автомобиле, заправленном бензином, купленным на черном рынке?
— Не возражаю, но при одном условии: пусть меня снабдят доверенностью, чтобы еще и не угодить в тюрьму.
Пенелопа улыбалась. В ее воображении они уже ехали по зеленым улочкам южных городков, Ричард за рулем, она рядом с ним, а на заднем сиденье лежали их чемоданы.
— Знаешь, — сказала она, — когда мы поедем, уже наступит весна. Настоящая весна.
