Последний день был солнечный и ясный, и Ричард, платя добром за добро, вывел из гаража косилку и стал косить траву. Это заняло довольно много времени. Пенелопа помогала накладывать срезанную траву на тачку и отвозить в компостную яму позади конюшни. Они закончили работу только в четыре часа, но ради такой красоты стоило потрудиться: газоны раскинулись, точно зеленые бархатные ковры, и они не могли налюбоваться на творение своих рук. Вычистив и смазав косилку, Ричард объявил, что просто умирает от жажды, поэтому немедленно идет готовить чай, а Пенелопа вернулась на свежескошенный газон перед домом, села на травку в самой его середине и стала ждать Ричарда.
Над лужайкой плыл дивный аромат. На выступ оконной рамы сели две океанские чайки, и Пенелопа залюбовалась ими: какие они маленькие и хорошенькие по сравнению с большими серебристыми северными. Она откинулась на локти и, запустив пальцы в траву, гладила ее, как кошку. Пальцы наткнулись на уцелевший одуванчик. Она захватила все листья в руку и стала тянуть, но он никак не поддавался, как это всегда бывает с одуванчиками, и в конце концов оборвался, так что в руке у Пенелопы остались только зелень и половина корешка. Она поднесла одуванчик поближе к глазам, вдыхая его острый запах и запах влажной земли. Рука испачкалась в земле.
С террасы послышались шаги.
— Ричард? — (Он принес на подносе две кружки чаю и сел рядом.) — Я нашла еще одну разновидность блаженства…
— Расскажи.
— Ты сидишь на свежескошенном газоне совершенно одна, твой любимый ушел, его нет рядом. Ты одна, но знаешь, что одиночество твое продлится недолго, потому что он скоро вернется к тебе. — Пенелопа улыбнулась. — По-моему, блаженнее блаженства нет на свете.
Их последний день. Завтра рано утром они уезжают обратно в Порткеррис. Она запретила себе думать об этом. Их последний вечер. Как всегда, они устроились поближе к камину, Ричард на софе, Пенелопа на полу возле него. Сегодня они не слушали музыку. Он читал ей Макниса. «Осенний дневник», не только то стихотворение о любви, которое прочел тогда, в мастерской Лоренса, но всю книгу от начала до конца. Было уже очень поздно, когда он дочитал последнюю строфу.
Он медленно закрыл книжку. Пенелопа вздохнула — ей не хотелось, чтобы это кончалось.
— У него уже оставалось так мало времени! Он знал, что война неизбежна? — спросила она.
— Я думаю, осенью тысяча девятьсот тридцать восьмого года многие это знали. — Книжка выскользнула у Ричарда из руки и упала на пол. — Я уезжаю, — сказал он.
Огонь в камине погас. Пенелопа подняла голову — у него было очень печальное лицо.
— Почему ты так расстроен?
— У меня такое чувство, что я предаю тебя.
— Куда ты едешь?
— Не знаю. Не могу сказать.
— Когда?
— Как только мы вернемся в Порткеррис.
У нее упало сердце.
— Завтра.
— Да. Или послезавтра.
— Ты вернешься?
— Не сразу.
— Тебе поручили другую работу?
— Да.
— А кто займет твое место?
— Никто. Операция закончена. Том Меллаби и штабные еще на какое-то время останутся, у них свои дела, а коммандос и рейнджеры недели через две уедут. Так что Порткеррис вновь обретет Северный пирс. Снимут заграждение и с футбольного поля, и мальчики Дорис снова смогут гонять там мяч.
— Так, значит, все кончено?
— Эта глава — да.
— А что дальше?
— Поживем — увидим.
— Ты давно об этом знал?
— Две или три недели.
— Почему ты не сказал мне раньше?
— Тому две причины. Первая — это все еще тайна, секретные сведения, не подлежащие оглашению. Вторая — не хотел испортить наш и без того короткий отдых.
Любовь к нему захлестнула ее жаркой волной.
— Ничто не могло испортить его! — Она произнесла эти слова и поняла, что это правда. — Ты не должен был ничего скрывать. Во всяком случае, от меня. Никогда ничего не скрывай от меня!
— Это самое тяжелое испытание в моей жизни — расстаться с тобой.
Пенелопа представила себе, что его не будет, пустоту, которая разверзнется после его отъезда. Попробовала представить, как она будет жить без него, и не смогла. Но одно она знала совершенно точно.
— Самое страшное — прощание, — сказала она.
— Тогда мы не станем прощаться.
— Я не хочу, чтобы все кончилось!
— Это не кончится, моя дорогая девочка. — Он улыбался. — Наша с тобой жизнь еще даже не началась.
— Он уехал?
Пенелопа вязала.
— Да, папа́.
— И не попрощался?
— Он же приходил, принес тебе бутылку виски. Он не хотел устраивать прощание.
— А с тобой он тоже не попрощался?
— Нет. Просто ушел по тропинке. Мы так договорились.
— Когда он вернется?
Она довязала ряд, поменяла спицы и начала другой ряд.
— Я не знаю.
— Ты соблюдаешь тайну?
— Нет, я просто не знаю.
