Остальная масса населения, т. е. не принадлежавшая к служилому сословию, может быть названа «земством» или населением «тяглым». Оно в свою очередь подразделялось на разные степени. Собственно городской класс состоял конечно из людей торговых и промышленных. Верхнюю ступень этого класса занимали наиболее крупные торговцы, известные под именем гостей, за которыми следовали собственно купцы или менее крупные торговцы. По некоторым данным купеческий класс делился на сотни, гостинные и суконные. А остальной низший слой горожан (мелкие торговцы и ремесленники) стал известен вообще под именем черных людей. (Сие последнее название заменило собою прежних «смердов».) Это городское население обложено было разными пошлинами и повинностями в пользу князя и его наместников; каждый класс тянул свое тягло. Но вообще источники недостаточно разъясняют нам характер и значение городского населения в данную эпоху.
К черным людям относилось и все сельское население древней Руси, которому в эту эпоху усвоивается по преимуществу название «христиан» или крестьян. (В Восточной Руси кроме того они называются иногда «сироты», в Псковской земле «изорники».) Земли, на которых сидели крестьянские общины, разделялись на три главные разряда: черные, владельческие и монастырские. Черные земли были собственно княжеские или волостные; сидевшие на них крестьяне подчинены были непосредственно княжим волостелям и тиунам, платили подати в княжую казну по сохам и отбывали государственные повинности по мирским разрубам и разметам, т. е. по разверсткам, постановленным на общинном или мирском сходе и приводившимся в исполнение выборными старостами. Сидевшие на землях частных владельцев, бояр, детей боярских и гостей (имевших также право приобретать села и деревни) платили им оброки и также отбывали государственные повинности. Размеры оброков зависели, конечно, от взаимного уговора; наиболее распространенным обычаем было отдавать половину жатвы за пользование землею; такие крестьяне назывались половники или исполовники (брать землю исполу); иногда платили только треть; кроме того, смотря по уговору, отправлялись и разные работы на землевладельцев. В таких же почти отношениях находились и крестьяне, жившие на землях монастырских или вообще церковных. Наглядное понятие о них дает уставная грамота митрополита Киприана, данная Константиновскому монастырю в 1391 году. Крестьяне этого монастыря били челом митрополиту Киприану на нового игумена, который стал требовать с них разные новые пошлины. Митрополит послал спросить прежнего игумена, каковы были при нем обязанности крестьян. Тот отвечал следующее: «большим людям (более зажиточным) из монастырских сел церковь наряжати, монастырь и двор тынити, хоромы ставить, игуменов жеребий весь рольи изгоном (всю игуменскую долю пашни барщиной) вспахать, посеять, сжать и свезти, сено косить десятинами и надвор привезти, пез (рыбу в заколах) бити, и вешний и зимний сады оплетать, с неводом ходить, пруды прудить, бобров осенью ловить; на Велик день (Светлое воскресенье) и на Петров приходить к игумену с подарками; к монастырскому празднику приводить яловицу; рожь молотить, хлебы печь, солод молоть, пиво варить; рожь на семена молотить, лен прясть, невода снаряжать; а если игумен приедет в село на братщину (пир по складчине в храмовой праздник), то сыпци (участники братчины) дают игуменовым коням по зобне овса». Митрополит подтвердил исполнение всех этих повинностей.
