В отделе иконописания Русское искусство этой эпохи продолжало строго держаться византийских образцов, и учителями нашими по-прежнему являлись греки, о чем ясно свидетельствуют летописи. В наибольшей чистоте греческая или корсунская иконопись процветала в Новгороде. Так, в первой половине XIV века здесь упоминается о работах икон-ников под руководством Гречина Исаии, а во второй Гречина Феофана. Несколько более самостоятельности проявляет в эту эпоху Московская иконопись; она начала развиваться со времени Петра митрополита, уроженца Юго-Западной Руси, который сам владел иконописным художеством. Любопытно, что его преемник грек Феогност поручил расписывать соборный Успенский храм своим греческим мастерам; а в это же время великий князь Симеон Гордый отдал росписание Архангельского собора «дружине» русских иконников. Точно так же и росписание придворного (монастырского) храма Спасо-Преображенского великая княгиня Анастасия Гедиминовна поручила дружине русских иконников, во главе которой стояли мастера Гойтан, Иван и Семен; о них летопись прямо заметила, что они были родом русские, но учились у греков. Затем точно так же встречаем в Московско-Суздальском краю имена иконных мастеров то греков, то русских. Из среды последних особенно выдвигается Андрей Рублев, в первой половине XV века. Его имя главным образом связано с Троицко-Сергиевой Лаврою; следуя заветам своего основателя, эта Лавра наряду с литературною деятельностию заявляет себя и собственною иконописною школою. Уже племянник Сергия Феодор, впоследствии архимандрит Симонова монастыря и архиепископ Ростовский, живя в обители своего дяди, научился иконописному искусству. Из той же Троицкой школы по-видимому вышел и Андрей Рублев, хотя потом он был монахом одного из монастырей, основанных по благословению того же св. Сергия, именно подмосковного Спасо-Андроникова, где и скончался около 1427 года. Он участвовал в росписании Троицкого собора Сергиевой Лавры, и главным его памятником здесь служит местная икона Св. Троицы. Далее по летописям известно, что он в 1405 году вместе с иноком Прохором и Феофаном Гречиным росписывал в Москве придворный Благовещенский собор, построенный Василием Дмитриевичем; а спустя два или три года, по поручению того же великого князя, вместе с иконным мастером Данилом, поновлял иконное письмо в Владимирском Успенском соборе. Иконы Рублевского письма отличаются строгим рисунком и несколько дымчатою раскраскою (от преобладания вохры). С этой эпохи иконописное искусство в Москве настолько упрочилось и развилось, что после Рублева встречаем только чисто русские имена мастеров.
Что касается до храмового зодчества, то мы не можем указать в Московской Руси ни одного действительно замечательного памятника татарской эпохи. Здесь господствовал вообще тот же Владимиро-Суздальский стиль, который развился в предыдущую эпоху, но уже без его изящества и без тех роскошных оборонных украшений, которыми мы доселе любуемся на соборах Дмитриевском во Владимире и Георгиевском в Юрьеве. Наиболее сохранившимся в первоначальном своем виде храмом данной эпохи является Успенский собор в Звенигороде. Также, как и Суздальские церкви, он сложен из тесаного белого камня и по тому же архитектурному плану; на половине своей высоты он снаружи также украшен поясом; но этот пояс состоит только из нескольких узорчатых полосок, высеченных на камне. В том же стиле имеем: собор в Савином монастыре, расположенном в окрестностях Звенигорода, троицкий собор в Сергиевской Лавре, церковь на Старом Симонове (т. е. у Симонова монастыря под Москвою); а также церковь Риз-Положения и придворный Благовещенский собор в Московском Кремле. Эти храмы, отчасти переделанные, отчасти вновь построенные, относятся собственно к концу XV века и даже к началу XVI; но они сохранили Суздальский стиль.
Хотя новгородский край и не подвергался такому разгрому, как Суздальский, однако и там храмовое зодчество этой эпохи не представляет ничего выдающегося по своей художественности. А внешние или оборонные украшения к нему совсем не привились. Из многих новгородских построек татарской эпохи, сохранившихся до нашего времени только с некоторыми переделками, заслуживают внимания в самом Новгороде: церковь Покровская, подле Софийского собора; колокольня этого собора с пятью пролетами, воздвигнутая владыкою Евфимием, и им же построенная часть архиерейского дома; церкви Феодора Стратилата и Иоанна Предтечи на Опоках; а в окрестностях Новгорода: Благовещенский храм на Городище, вновь построенный по поручению Симеона Гордого, церковь Николы на Липне, Успения на Болотове и пр.
Относительно внутреннего устройства храмов на Руси, в ту же эпоху, именно с XIV века, совершается одна важная перемена: прежние низкие алтарные преграды, покрытые фресковою иконописью, стали заменяться высоким деревянным иконостасом, разделяющимся на ярусы или «тябла». Этот переход с особою наглядностию представляется при ближайшем знакомстве с древними новгородскими храмами.
