С водворением единодержавия в Северо-Восточной Руси и с усилением власти великого князя Московского естественно должны были измениться его отношения к боярскому сословию. По мере того, как владетельный род небольшой земли становится главой обширного государства, естественно возрастает его власть, обстановка его делается величественнее, отношения к подданным повелительнее, не исключая и ближайшего к нему класса. Такое явление повторялось всегда и всюду. Поэтому нисколько не удивительно, что Иван III не держал себя с боярами так же запросто, как первые князья Московские; он был уже гораздо менее доступен, нежели отец его Василий Темный, большую часть своего княжения боровшийся за великий стол и много обязанный именно боярскому сословию. Обладая вообще нравом строгим, любящим порядок и повиновение, Иван III естественно повысил тон с боярами, и начал обходиться с ними как с подданными. Несомненно, вторая его супруга Софья Фоминишна принесла с собой в Москву многие предания и понятия Византийского двора; ее влияние еще более подняло и без того высокие представления Ивана Васильевича о своей власти и своей державе. Очень возможно, что, благодаря ее внушениям, он пришел к намерению покончить с самой тенью постыдного Татарского ига и что под ее влиянием старался окружить свой двор возможной пышностью и блеском и усилить сторону обрядовую или церемониальную. Но такое влияние не следует преувеличивать на том основании, что впоследствии при сыне и внуке Ивана Васильевича некоторые бояре, сетуя на суровость и высокомерное обращение с ними Московских государей, приписывали эту перемену в обращении именно Софье Фоминишне и приехавшим с нею Грекам. Обвинять в каком-либо неприятном общем явлении одно известное лицо — это слишком обычная черта в человеческих обществах; бояре того времени конечно не смотрели на события с исторической точки зрения, которая обязательна для историка. Повторяем, гордый, повелительный тон, принятый Иваном III по отношению к своим боярам, и казни, которыми он иногда карал их наравне с другими подданными, прямо вытекали из предыдущей истории, нравов той эпохи и личного его характера.
Если в чем особенно ясно выразилось влияние Софьи, женщины несомненно гордой, умной и энергичной, так это в вопросе о престолонаследии.
От первой супруги своей Марьи Борисовны Тверской великий князь имел сына, по имени также Иван, прозванного Молодым в отличие от отца. Подобно тому, как сам Иван III еще при жизни своего отца Василия Темного был его соправителем и объявленным ему наследником, так и теперь Иван Молодой считался соправителем; в грамотах нередко он упоминается рядом с отцом и точно так же именуется великим князем. Очевидно, в Москве сознательно вводили перемену старшинства в целом княжеском роде, и старались упрочить порядок престолонаследия в прямой линии торжественным объявлением государева наследника, который при этом получал великокняжеский титул. Вероятно, и тут Москва руководствовалась примером Византии, где иногда император имел соправителя в лице брата или сына, пользовавшегося одинаковым титулом. Иван Молодой уже принимал деятельное участие в делах государственных и воинских походах. Впрочем, помянутый Контарини замечает, будто Иван Васильевич не особенно жаловал сына за какие-то дурные наклонности. Ему было 32 года от роду, когда он занемог ломотою в ногах (которую летописец называем
Замечательно, что это был не первый иноземный лекарь, поплатившийся тогда своей головой вследствие неудачного лечения. За пять лет до означенного случая в Москве захворал служилый татарский царевич Каракач. Его взялся лечить немецкий врач Антон; но не вылечил. Врача обвинили, будто он намеренно уморил больного. Великий князь выдал лекаря сыну Каракачеву. Татарин хотел было отпустить его за денежный выкуп; но Иван Васильевич не дозволил. Тогда Татары под Москворецким мостом на льду реки зарезали Антона ножом, «как овцу», по выражению летописца. Такая варварская расправа напугала других иноземцев; между прочим, Аристотель Фиоравенти хотел было уехать из Москвы. И тут Иван III поступил как настоящий деспот; он приказал посадить Аристотеля под стражу и таким образом насильно удержал его в своей службе.
