Успеху Московской политики также немало способствовал тот период единовластия, в котором находилась Орда при Узбеке и Джанибеке, когда ловкая политика Москвы, применяясь к известным характерам и обстоятельствам, имела достаточно времени, так сказать, наладить свое дело.
Соображая все обстоятельства, нельзя не придти к тому заключению, что самым сильным двигателем сравнительно быстрого возвышения Москвы было внешнее давление, постоянная внешняя опасность от Татар, их варварское-иго. Русский народ, конечно, не мог примириться с этим игом; народный инстинкт постоянно искал выхода из такого унизительного, рабского положения, постоянно искал надежного средоточия. И едва только семья Даниила Александровича Московского начала выделяться из среды русских князей своею умной политикой и хозяйственной деятельностью, народ как бы увидал луч света в той непроглядной тьме, которая его окружала. Боярство стало покидать и соседние, и отдаленные области, и переходить на более почетную, более обеспеченную Московскую службу. Простонародье оставляло беспокойные места и переселялось в сравнительно тихие Московские пределы. Некоторое время народное сочувствие колебалось еще между Москвою и Тверью в виду < и важных, симпатичных характеров Михаила Ярославича и его сына Александра Михайловича, Но когда ловкие Московские политики сумели привлечь на свою сторону самих Татар, а с их помощью взяли верх над Тверью, народные симпатии Восточной Руси с неудержимой силой устремились на Москву: давно искомое средоточие было найдено, а вместе с ним найдена возможность воротить утраченную самобытность, о которой вздыхало столько поколений.
В то же время в Западной половине Руси совершались освобождение ее от ига и политическое объединение деятельностью Литовских князей. Приближалось время, когда эти князья, сделавшись могущественными владетелями, потеснят и саму Русь Северо-Восточную. Но к тому времени Московская сила успела достаточно окрепнуть. Следовательно, и с этой стороны большой опасности уже не предстояло{14}.
Начало Гедиминовой династии. — Отношения Гедимина к Руси и к Немцам. — Мнимое намерение креститься. — Легенда об основании Вильни. — Ожесточенная борьба Литвы с Немцами. — Ольгерд и Кейсгут. — Рейзы Крестоносцев и войны с ними Кейстута. — Отношение Ольгерда к Новгороду и Смоленску. — Подчинение Северщины, Брянска, Киева и Подолья. — Волынь и Галич. — Юрий I и Юрий II. — Болеслав Тройденович. — Вопрос о Галицко-Волынском наследстве. — Захваты Казимира и борьба его с Любартом Гедиминовичем. — Постепенное обрусение Гедиминовской династии. — Христианские мученики в Вильне. — Православие Ольгерда.
В южной части Жмуди (теперь Ковенского уезда), на правом берегу Дубиссы, есть местечко Эйрагола. В XIII веке тут возвышался небольшой деревянный замок, где жил один из местных Литовских державцев. Это укрепленное поселение, по словам предания, и было колыбелью того княжеского рода, которому суждено объединить Литву и Западную Русь и возвести Литовско-Русское княжество на степень сильного европейского государства. Но начало и возвышение Гедиминовой династии окружено густым туманом, по недостатку исторических свидетельств. Первого значительного князя этой династии,
