Между тем приехали послы от самого Мамая и потребовали у великого князя того же выхода (дани), который Русь платила Орде при хане Узбеке, и той же покорности, какая была при старых ханах. Димитрий собрал своих бояр и подручных князей. На совете присутствовали и духовные лица. Духовенство говорило, что подобает утолить ярость Мамаеву великой данью и дарами, чтобы не пролилась кровь христианская и не были разрушены святые храмы от неверных. Эти советы уважены. Великий князь одарил татарское посольство и отпустил его назад; а вместе с тем отправил к хану со многими дарами и с мирными предложениями собственного посла Захария Тютчева, которому даны были два толмача, умеющие говорить по-татарски. Плохая однако была надежда умилостивить дарами злого Татарина, и военные приготовления деятельно продолжались. По мере того как увеличивалось собиравшееся в Москву Русское ополчение, росло в Русских людях воинственное воодушевление, росла охота помериться силами с Татарской Ордою в открытом поле и уничтожить вконец ненавистное иго. Недавняя победа на Воже была у всех в свежей памяти. Воспрянула древняя отвага в русском сердце, воскресал дух русской удали и молодечества, на время придавленный тяжелой судьбой. Вновь росло сознание Русского народного единства и Русской силы.
Бодрость духа сказывалась также в обычных пирах и попойках, которыми сопровождались сборы на войну. Великий князь и его бояре усердно угощали областных князей и воевод, прибывающих со своими дружинами.
Был пир у боярина Николая Васильевича Вельяминова, который держал Коломенскую тысячу (был Коломенским воеводой). На пиру в числе других князей присутствовал и Димитрий Иванович с братом своим Владимиром Андреевичем. Вдруг прискакал гонец от Захария Тютчева с новыми недобрыми вестями. Тютчев, достигнув Рязанских пределов, узнал, что Мамай неотложно идет на Московскую землю и что к нему пристал не только Ягелло Литовский, но и Олег Рязанский. Последний изменил Димитрию и теперь сносится грамотами с ханом и с Ягайлом. Олег приглашает Ягайла поделить между собой Московские волости; он уже уверяет Мамая, что Димитрий не отважится выйти против Татар и убежит на север в самые дальние места.
Хан условился с Ягайлом и Олегом сойтись на берегах Оки на Семенов день, т. е. первого сентября, чтобы отсюда всем вступить в Московскую землю.
Весть об измене Олега Рязанского наполнила еще большей скорбью сердце великого князя. Однако, она нисколько не поколебала его решимости и бодрости. На общем совете положили ускорить приготовления к войне, идти навстречу Мамаю в самые степи, не дожидаясь его прихода в Московскую землю, и, если можно, предупредить его соединение с Ягайлом и Олегом. Тем князьям и воеводам, которые не успели еще придти в Москву или которым не по дороге было заходить в нее, Димитрий послал гонцов с грамотами, чтобы шли прямо к Коломне: этот город назначен сборным местом всех Русских ополчений. А, между тем, великий князь снарядил крепкую сторожу, т. е. конный разведочный отряд, под начальством трех надежных дружинников: Родиона Ржевского, Андрея Волосатого и Василия Тупика. Они должны были ехать в придонскую степь на Быструю Сосну под самую Орду Мамаеву, чтобы «добыть языка», т. е. захватить пленников, от которых можно было бы в точности узнать о положении дел и намерении неприятеля.
С нетерпением ожидал князь вестей от этих разведчиков. Не дождавшись их, он снарядил вторую сторожу под начальством Климента Поленика, Ивана Свяслова и Григория Судока и приказал им возвращаться как можно скорее. Дорогой эта вторая сторожа повстречала Василия Тупика, который отряжен был от первой сторожи наперед с добытым языком или с вестями. Разведчики приехали в Москву и донесли князю, что Мамай, несомненно, идет на Русь со всей Ордой, что великие князья Литовский и Рязанский действительно с ним в союзе, но что хан не спешит: с одной стороны, он поджидает на помощь Ягайло с Литвой, а с другой — ждет осени, когда на Руси поля будут убраны и Орда может воспользоваться готовыми запасами. Молва прибавляла, что, уже собираясь на Русь, хан разослал по своим улусам такой наказ: «не пашите землю и не заботьтесь о хлебе; будьте готовы на русские хлебы».
Димитрий Иванович повелел областным полкам спешить под Коломну к 15 августа, т. е. к Успеньеву дню. Но прежде нежели выступить в дальний поход, благочестивый вождь поехал взять благословение у святого мужа в обитель Живоначальной Троицы. Она в те времена еще не отличалась ни каменными величественными строениями, ни позлащенными главами богатых храмов, ни многочисленной братией; но уже была знаменита подвигами своего основателя и игумена Сергия Радонежского. Слава его суровой аскетической жизни и духовной прозорливости была уже так велика, что князья и бояре нередко просили его молитв и благословения; сами епископы и митрополиты (напр. Алексей и Киприан) обращались к нему за советами и помощью.
