Знич или священный огонь, горевший в нижнем Виленском замке перед идолом Перкуна, был погашен; росшие крутом священные дубы вырублены и священные ужи перебиты. Как и везде в подобных случаях, народ был смущен бессилием своих богов, не оказавших никакой защиты святилищу, и после того легче склонился на убеждения католических проповедников. Воспитанные в великом послушании и даже благоговении к княжеской власти, виленские Литвины почти без сопротивления последовали примеру своего государя. А бедных людей, дотоль носивших только грубый холст или бараньи шкуры, не мало привлекали белые суконные свиты. Крещение простого народа в Вильне напоминало то, что мы видели когда-то в Киеве. В назначенные дни, по распоряжению князя, собирались язычники к реке Ви-лии; их разделяли на группы, мужчины и женщины отдельно; священники окропляли святою водою, читали молитвы, и целым группам давали какое-либо одно христианское имя. Сам Ягайло принимал усердное участие в деле крещения, и так как было еще мало священников, владевших Литовским языком, то он лично являлся им на помощь и объяснял народу правила новой веры. Окончив крещение виленских Литвинов, он предпринял д ля той же цели поездки в другие места Виленской и Трокской областей. Всего, как говорят, он окрестил таким образом до 30 000 литовских язычников. Жмудь пока сохранила еще свою религию. Оставлена пока неприкосновенною и греческая религия, которую исповедовало русское население Вильны и других литовских городов. 11екоторые литовские бояре и князья, успевшие прежде принять крещение по восточному обряду, остались ему верны, в том числе Скиргелло, любимый брат и главный сподвижник Ягайла. Однако со стороны сего последнего, очевидно, были принудительные меры по отношению к некоторым боярам, гак как дело не обошлось без мучеников православия. Русская летопись говорит, что король велел казнить двух из своих литовских вельмож, не хотевших переменить восточное православие на «латинскую веру».
В том же 1387 году на месте Перкунова святилища в Вильис был заложен кафедральный собор во имя св. мученика Станислава, освященный потом гнезненским архиепископом Бодзантою. А затем начали воздвигать в Литве и другие католические храмы. На содержание храмов и духовенства король отделил многие села и деревни с их доходами и сделал щедрые вклады. Имущества духовного сословия были освобождены от налогов и повинностей. Главою Литовской католической церкви или первым Виленским епископом является некто Андрей Васило, родом поляк, бывший сначала одним из францисканских монахов в Вильне, потом секретарем венгерской королевы Елизаветы и Серетским епископом в Молдавии. Этот Андрей Васило, как полагают, служил едва ли не самым деятельным посредником между Ягайлом и польскими магнатами во время переговоров о браке с Ядвигою и Польской короне. Подобно ему, большинство первых священников в новокрещенной Литовской стране было также из Поляков, и только отчасти они были набраны из Немцев.
Переход великого князя Литовского в католичество и вступление его на польский престол решили издавна происходившую здесь борьбу между западным и восточным обрядом не в пользу последнего, и именно в то время, когда Литва находилась под сильным и непосредственным влиянием православно-русской гражданственности. Отныне с этим влиянием входила в столкновение гражданственность латино-польская, вооруженная авторитетом власти, светской и церковной. Брак Ягайла с Ядвигою получил всемирно-историческое значение и в том смысле, что он повел к политическому соединению трех соседних народов, т. е. Поляков, Литовцев и Западноруссов. Польская народность, дотоль сравнительно небольшая и не игравшая значительной роли в Европейской истории, соединясь с обширным Русско-Литовским государством, быстро возвысилась на степень могущественной державы в восточной половине Европы и приобрела важное влияние на ее дальнейшие судьбы.
Не вдруг, однако, совершилось государственное объединение Литвы и Западной Руси с Польшею; оно должно было пройти еще разные ступени и подвергнуться некоторым колебаниям.
